Л. Шестов - страница 8

III

Но не только лишь библейское сказание о грехопадении остерегало иудейско-христианскую философию от доверия к "познанию" древнего мира. С большой силой и подъемом восставали против греко-римской "мудрости" пророки и апостолы. Средневековые Л. Шестов - страница 8 философы это знали, естественно, потрясающе. Жильсон цитирует in extenso известное место из первого послания ап. Павла к Коринфянам (XIX, 25), где говорится о непримиримости меж правдой Откровения и человечьими правдами. Я думаю, что будет кстати Л. Шестов - страница 8 напомнить тут центральные строчки: "Car il est écrit (Is. XXIX, 14): je perdrai la sagesse des sages et je réprouverai la prudence des prudents. Où est le sage? où est Л. Шестов - страница 8 le savant? òu est la philosophic du siècle? Dieu n'a-t-il pas rendu folle la sagesse de ce monde? Car puisque le monde n'a pas su par la sagesse connaître Л. Шестов - страница 8 Dieu dans la sagesse de Dieu, il a plu à Dieu de sauver ceux qui croient par la folie de la prédication... La folie de Dieu est plus sage Л. Шестов - страница 8 que la sagesse des hommes et la faiblesse de Dieu est plus forte que la force des hommes".<> Приводя эти слова и указывая в примечании, что они всегда давали еду противникам "христианской философии Л. Шестов - страница 8", посреди которых Тертуллиан со своим противуположением Афин и Иерусалима (quid ergo Athenis et Hierosolymis?) занимает 1-ое место, Жильсон, но, не считает, что они могли и должны были удержать средневековую философию в ее Л. Шестов - страница 8 стремлении превращать правды Откровения в правды разумного зания. По его воззрению, ни пророк Исаия, ни ап. Павел не могут служить опорой для тех, кто оспаривает возможность рациональной иудейско-христианской философии. Их необходимо сначала Л. Шестов - страница 8 осознавать в том смысле, что апостол в Евангелии лицезрел только путь к спасению, а не к занию. А потом "Au même moment оû Saint Paul proclame la banqueroute de Л. Шестов - страница 8 la sagesse grecque, il propose de lui en substituer une autre qui est la personne même de Jesus-Christ. Ce qu'il entend 1000 faire, c'est éliminer l'apparente sagesse grecque qui n'est Л. Шестов - страница 8 en réalité que la folie au nom de l'apparente folie chrétienne qui n'est que la sagesse".<> Все это так. Но это не только лишь не является возражением против Л. Шестов - страница 8 тертуллиановского противупоставления Афин и Иерусалима, но быстрее его толкованием, ибо апостолы все-же proclame la banqueroute de la sagesse grecque. To, что для Афин есть мудрость, то для Иерусалима есть безумие Л. Шестов - страница 8: Тертуллиан ничего другого и не гласил. Нельзя даже утверждать, что Тертуллиан опровергал возможность иудейско-христианской философии: он только желал обеспечить ей свободу и независимость мысли, полагая, что у нее должны быть не Л. Шестов - страница 8 эллинские принципы, и не эллинские задачки, и не эллинский источник правды, а свои собственные. И что откровенная правда, если она станет находить оправдания перед нашим разумом средством тех приемов, которыми Л. Шестов - страница 8 греки оправдывали свои правды, - искомого оправдания не добьется, или, если добьется, то только отрекшись от себя самой: ибо что для Афин - безумие, то для Иерусалима - мудрость, и что для Иерусалима - правда, то ересь Л. Шестов - страница 8 для Афин. В этом смысл его именитых слов из De carne Christi, которые длительное время, ну и на данный момент известны, хотя в сокращенном и поэтому ослабленном выражении, credo quia absurdum Л. Шестов - страница 8, (верю, так как глупо), у большой публики. У Тертуллиана мы читаем: "Crucifixus est Dei filius: non pudet quia pudendum est; et monuus est Dei filius - prorsus credibile quia ineptum est; et sepultus resurexit Л. Шестов - страница 8; certum est quia impossible". (Отпрыск Божий был распят: не постыдно, так как постыдно; погиб отпрыск Божий: еще больше возможно, так как глупо; и погребенный воскрес: достоверно, так как нереально.) Тут то Л. Шестов - страница 8 же, что у пророка Исаии и ап. Павла, только более адаптированное к школьной философской терминологии. Но так возмущающее "мудрость века", что Лейбниц, приводя эти слова, не находит даже необходимым подвергнуть их дискуссии: это Л. Шестов - страница 8 только, гласит он, смышленая фраза. При этом 1-ое положение, заканчивающееся словами: non pudet, quia pudendum est, Лейбниц совершенно опускает: рука, видно, не поднялась такие аморальные слова переписывать. А меж тем, если Исаия и Павел Л. Шестов - страница 8 правы, то изречение Тертуллиана является вроде бы вступлением либо пролегоменами к органону иудейско-христианской философии, призванной возвестить миру новое и дотоле не известное никому понятие о "сотворенной правде". Сначала, необходимо Л. Шестов - страница 8 навечно откинуть главные категории эллинского мышления, вырвать из себя с корнем все предпосылки нашего "естественного зания" и нашей "естественной морали". Там, где просвещенный грек приходит со своим императивным pudet, постыдно, - мы скажем: конкретно поэтому Л. Шестов - страница 8 не постыдно. Там, где разум провозглашает "несуразно", мы скажем, что это и заслуживает доверия по преимуществу; и, в конце концов, там, где он воздвигает свое "нереально", мы ему противопоставим свое "непременно Л. Шестов - страница 8". И, когда разум и мораль потребуют к собственному суду пророков и апостолов, а вкупе с ними и Того, именованием Которого они дерзнули кинуть вызов греческой философии, - вы думаете, что Тертуллиана вы этим испугаете Л. Шестов - страница 8, как Лейбница?

Мне уже не раз приходилось гласить о Тертуллиане и его безоглядном напоре на древнейшую философию.<> Но тут, до того как перейти к рассмотрению того, к чему привела Л. Шестов - страница 8 попытка средневековых мыслителей устроить симбиоз меж греческим познанием и откровенной правдой, я желал бы отметить два момента в истории развития европейской мысли, в надежде, что это поможет нам ориентироваться в занимающем нас Л. Шестов - страница 8 вопросе о сути иудейско-христианской философии.

Историю философии обычно делят на три периода: старый, заканчивающийся Плотином, средний - заканчивающийся Д. Скотом и Вильгельмом Оккамом, после которых начинается "разложение схоластики", и новый, начинающийся с Декарта и продолжающийся Л. Шестов - страница 8 до наших дней, об финале которого мы можем только гадать. И вот факт поразительный: Плотин знаменует собой не только лишь конец практически тысячелетнего развития эллинского мышления, да и вызов ему. Целлер Л. Шестов - страница 8 был прав: Плотин по 1000 терял доверие к философскому мышлению: главные принципы и нескончаемые правды его предшественников не стали его удовлетворять, стали ему казаться не освобождающими, а порабощающими дух человечий. И это после Л. Шестов - страница 8 того, как он всю жизнь держался их и всех, кого мог, учил им следовать. Его "Эннеады" представляют таинственную смесь 2-ух обратных течений мысли. Если Целлер был прав, утверждая, что Плотин растерял доверие к Л. Шестов - страница 8 мышлению, то более прав и тот современный историк, который конкретно поэтому так ценил философские награды Плотина, что он, как того добивалась эллинская традиция, основывал все свои разыскания правды на δει (должно) и Л. Шестов - страница 8 εξ ανάγκης (по необходимости), т. е. добивался строго доказанных и испытанных, принуждающих суждений. Но, разумеется, добивался только потом, чтоб позже своей властью откинуть их. "Познание", завещанное ему его предшественниками, выросшее на почве принуждающей необходимости Л. Шестов - страница 8, стало его тяготить, стало ему нестерпимым конкретно собственной принудительностью. В знании он ощутил кандалы, цепи, из которых необходимо какой угодно ценой вырваться. Познание не высвобождает, а порабощает. Он стал находить выхода Л. Шестов - страница 8, спасения вне познания. И он, который учил, что αρχη ουν λόγος και πάντα λόγος (начало было слово и есть все слово), вдруг ощутил, что смысл философии - τò τιμιώτατον (самое ценное), как он выражался - в свободе от познания: в этом Л. Шестов - страница 8 и состоял его εκστασις (выхождение). Сначала δραμειν υπερ την επιστήμη (взлететь над познанием), взлететь над познанием и проснуться от наваждения всех δει (должно) и εξ ανάγκης (по необходимости). Откуда взялось это "подабающее", откуда пришли необходимости, насквозь пропитавшие человеческое мышление? Чем держится Л. Шестов - страница 8 их сила и власть? Высшее начало, то, что Плотин именовал "единым", не знает ни подабающего, ни нужного, нисколечко в их поддержке не нуждается. Оно вообщем не нуждается ни в одной поддержке, ни в Л. Шестов - страница 8 одной опоре: ου γαρ δειται ιδρύσεως, ωσπερ αυτò φέρειν ου δυνάμενον (оно не нуждается в опоре, как если б оно не могло само поддержать себя). Оно находится επέκεινα νου και νοήσεως (no ту сторону разума и зания), оно свободно от всех ограничений, которые изобрел "пришедший после Л. Шестов - страница 8" νους.<> И как "единое" не нуждается ни в почве, ни в опоре, так и человек, "проснувшийся к себе", не нуждается ни в одной почве и ни в одной опоре; он ощущает себя Л. Шестов - страница 8 κρείττονος μοιρας (предназначенным более высочайшему жребию), сбрасывает с себя все тяжеловесные "должен" и "по необходимости", как сказочные боги греков, не тяготеет к земле и не прикасается к ней. Чуть ли необходимо добавлять, что Плотин Л. Шестов - страница 8, так как он пробовал δραμειν υπερ την επιστήμη (взлететь над познанием), не оставил следов в истории. Это "взлетание над познанием" и эта "ненужность всякого основания" обозначали разрыв с традицией древней мысли, которая всегда находила познания и крепких Л. Шестов - страница 8 оснований. Изредка кто решался, прямо за Целлером, открыто гласить о том, что Плотин растерял доверие к мышлению. Плотином интересовались только постольку, так как находили в нем обычную и всех убеждающую аргументацию, коренящуюся Л. Шестов - страница 8 в непреодолимости нескончаемого зак 1000 она необходимости. Даже бл. Августин, всегда вдохновлявшийся Плотином (другие странички из его сочинений представляются практически переводом "Эннеад"), не желал либо не смел следовать за Плотином беспочвенности Л. Шестов - страница 8 и брал у него только то, что можно было усвоить, не отрекаясь от основоположений эллинского мышления. Но, совместно с тем, с Плотином тормознуло предстоящее развитие греческой философии; либо даже лучше сказать Л. Шестов - страница 8, что после Плотина начинается ее "разложение", как после Д. Скота и Оккама началось разложение средневековой схоластики. Людская идея застыла в неподвижности и предпочла вязнуть в тине безграничных комментариев того, что было изготовлено ранее, чем за Л. Шестов - страница 8 собственный ужас идти к тому таинственному неведомому, к которому ее звал Плотин. Недаром сам Плотин гласил, что, когда душа приближается к окраинам бытия, она останавливается: φοβειται μη ουδεν εχει (она опасается, что ничего нет). Ей Л. Шестов - страница 8 жутко стряхнуть с себя принуждающие "должно" и "по необходимости". Она так длительно несла на для себя их ярмо, что свобода от принуждения ей представляется уже всеуничтожающим и всеразрушающим началом. За Л. Шестов - страница 8 Плотином не пошли. История отыскала метод отвлечь внимание потомства от того, что в нем было более необычного и дерзновенного - его непостижимый культ беспочвенности (обычно молвят об азиатских воздействиях, может быть, поточнее было бы вспомнить Л. Шестов - страница 8 об "азиатском" ex auditu <>), - но тот факт, что последний греческий философ отважился поколебать устои, на которых покоилось древнее мышление, оговаривать уже нельзя, и даже беспристрастный Целлер обязан, как я указал Л. Шестов - страница 8, свидетельствовать о нем.

Такой же был конец и второго периода развития европейской философии. Последние величавые схоластики, практически конкретно за превосходным Аквинатом и как будто в ответ ему, восстали с невиданной энергией против всех "должно Л. Шестов - страница 8" и "по необходимости", которыми держалась и двигалась идея их предшественников и с которыми связывались обещанные разумом человеку блага. В этом смысл того, что принято именовать их "волюнтаризмом". Большая часть историков теологии (в Л. Шестов - страница 8 особенности протестантских), как и историков философии, пробует тем либо другим методом смягчить резкость вызова, брошенного последними величавыми схоластиками своим предшественникам, так как последние пробовали связать откровенные правды Писания с правдами, добываемыми разумом. И Л. Шестов - страница 8, с собственной точки зрения, историки правы, как правы они, когда стараются "защитить" Плотина от упреков в разрушительном воздействии его учения. История должна считаться только с тем, чему было дано предопределять собой предстоящее Л. Шестов - страница 8 развитие. Но трибунал истории не есть единственный трибунал и не есть трибунал окончательный.

Если возжелать свести к маленьким формулам то, что древная идея завещала населению земли, навряд ли можно придумать что Л. Шестов - страница 8-либо наилучшее, как мне представляется, чем то, что произнес в "Федоне" и в "Эвтифроне" Платон о разуме и морали. Нет большей неудачи для человека, читаем мы в "Федоне", чем стать μισόλογος'ом Л. Шестов - страница 8 (ненавистником разума). Не поэтому святое свято, что его обожают боги, а поэтому боги обожают святое, что оно свято, гласит в "Эвтифроне" Сократ. Не будет преувеличением сказать, что в этих словах отчеканены две Л. Шестов - страница 8 величайшие заповеди эллинской философии, что в их ее альфа и омега. Если мы и на данный момент так "скупо стремимся" ко всеобщим и неотклонимым правдам, - мы только исполняем требования, предъявленные населению земли "наимудрейшим из Л. Шестов - страница 8 людей". Я говорю "наимудрейшим из людей", потому что преклонение перед разумом и моралью, равно непременное и для смертных, и для бессмертных, непременно было внушено Платону его несравнимым учителем, "праведником Л. Шестов - страница 8" Сократом. И здесь же прибавлю: если б Сократу пришлось выбирать, от чего отрешиться: от разума либо морали, и если б он согласился допустить, хотя бы гипотетически, что разум можно отделить от морали - хотя бы для Л. Шестов - страница 8 Бога, - он отказался бы от разума, но от морали не отступился бы ни за что на свете. И в особенности он не пошел бы на то, чтобы о 1000 свободить Л. Шестов - страница 8 от морали богов. Пусть, на худенький конец, боги возлегают с Плотином над познанием, но Бог, возлетевший над моралью, есть уже не Бог, а чудовище. Это убеждение можно было вырвать из Сократа только Л. Шестов - страница 8 разве с его душой. И я думаю, то же можно о каждом из нас сказать: величавое несчастье - возненавидеть разум, но лишиться покровительства морали, дать мораль в чью-либо власть - это означает опустошить мир Л. Шестов - страница 8, обречь его на нескончаемую смерть. Когда Климент Александрийский учил, что гнозис и вечное спасение неотделимы одно от другого, но что, если они могли быть отделимы и ему пришлось выбирать, он предпочел бы Л. Шестов - страница 8 гнозис, он только повторил заветнейшую идея Сократа и греческой мудрости. Когда Ансельм грезил о том, чтоб вывести бытие Божие из закона противоречия, он добивался такого же, что и Сократ: слить в одно Л. Шестов - страница 8 зание и добродетель, и в том усматривал высшую задачку жизни. Мы сейчас просто критикуем Сократа: по-нашему - познание есть одно, а добродетель другое. Но античные, παλαιοι και μακαριοι ανδρες - старенькые, отошедшие мужи, которые были лучше нас и стояли Л. Шестов - страница 8 поближе к Богу, - выносили в собственных душах "правду", которая нашей критики не страшилась и с ней не числилась. И если уже гласить все, то необходимо признаться: хоть мы и критикуем Л. Шестов - страница 8 Сократа, но от его чар и доселе не освободились. "Постулатом" современного, как и древнего, мышления продолжает оставаться убеждение: познание приравнивается добродетели, приравнивается нескончаемому спасению. О средневековье же и гласить нечего. Hugues Л. Шестов - страница 8 de Saint-Victor открыто утверждал, что сократовское γνωθι σεαυτόν, "узнай себя самого", свалилось с неба, как свалилась с неба и Библия. Нам еще не раз придется касаться этого таинственного тяготения и современной, и средневековой мысли Л. Шестов - страница 8 к греческой мудрости. Пока я только скажу, что схоластическая философия не только лишь не могла, да и не желала биться с чарами греческой мудрости, как не желаем биться и мы. И для нас Сократ Л. Шестов - страница 8 - наилучший из людей, наимудрейший из людей, праведник. И для нас приговор дельфийского оракула остается окончательным и навеки неразрушимым. Раз только - и то в стороне от большой дороги, которой шла философия, - было Л. Шестов - страница 8 высказано подозрение в законности суда оракула и истории над Сократом: Ницше ощутил в Сократе décadent'a, т. е. падшего человека κατ' εξοχήν (по существу). И как раз в том, в чем и сам Л. Шестов - страница 8 Сократ, и оракул, и история лицезрели гигантскую заслугу Сократа: в его готовности дать не только лишь жизнь, да и душу занию, Ницше увидел его падение, как будто вспоминая рассказ из Л. Шестов - страница 8 книжки Бытия. До Ницше все задумывались, что "узнай себя самого" свалилось к нам с неба, но никому и на мозг не приходило, что запрет дотрагиваться к плодам с дерева зания свалился с Л. Шестов - страница 8 неба. В "узнай себя самого" лицезрели правду, в дереве зания - метафору либо аллегорию, от которой, как и от многих других библейских аллегорий, нужно отвертеться, профильтровав ее через греческий "разум". Основоположенными правдами, упавшими Л. Шестов - страница 8 людям с неба еще до того, как греко-римский мир повстречался с Библией, были положения, высказанные Платоном в приведенных мною выше отрывках из "Федона" и "Эвтифрона". Все, что читало средневековье в Св. Писании, преломлялось Л. Шестов - страница 8 через эти правды, и ими же оно очищалось от неприемлемых для просвещенных людей частей. И вдруг Дунс Скот и Оккам обвалились - и с какой при всем этом безудержностью! - конкретно против этих незыблемых Л. Шестов - страница 8 истин. Точно вперед защищаясь от дружелюбного Лессинга, все они свое замечательное диалектическое искусство направили к тому, чтоб изъять из ведения разума и перевести в область credibilia практически все, что в Л. Шестов - страница 8 Библии поведано о Боге, - что Deum esse vivum, sapientem, volentem (Бог есть живой, мудрейший, хотящий), что Бог есть causa efficiens (движущая причина), что Бог неподвижен, неизменен и что, создавши мир, он сам Л. Шестов - страница 8 не не стал существовать. "In theorematibus, - заявляет Скот, - ponentur credibilia, quibus vel ad quorum assensum ratio captivatur, quæ tamen eo sun 1000 t catholicis certiora, quo non intellectui nostro cæcutiente et in plurimis vacillante, sed Л. Шестов - страница 8 tuæ solidissimæ veritati firmiter inni tuntur". (Достоверности покоятся на теориях, к приятию которых принужден разум, но которые для католиков тем достовернее, чем меньше они опираются на шаткий и в почти всех вещах Л. Шестов - страница 8 колеблющийся разум и крепче стоят на твоей прочнейшей правде.) Таким языком мог гласить Д. Скот, тот Д. Скот, который, как мы помним, подменил "верую Господи, помоги моему неверию", пришедшее из Иерусалима, "верую Л. Шестов - страница 8 Господи, но, если можно, я бы желал знать", усвоенным людьми в Афинах. Intellectus (разум) у него уже не princeps et judex omnium (глава и арбитр всего), а слепой и Л. Шестов - страница 8 колеблющийся вожатый слепых. И Оккам выражается более решительно: "et sic articuli fidei non sunt principia demonstrationis, nec conclusionis, nec sunt probabiles, qua omnibus, vel plurimis, vel sapientibus apparent falsi, nec hac accipiendo sapientes pro Л. Шестов - страница 8 sapientibus mundi et præcipui innitentibus rationi natural!".<> Дунс Скот и Оккам не ожидают от разума оправдания того, что им принесла откровенная правда. Но этого им показалось недостаточно. Они посягают Л. Шестов - страница 8 на то, что представлялось грекам и до сего времени представляется нам незыблемейшим из принципов: на провозглашенную Сократом автономию, самозаконность морали. "Dico quod omne aliud a Deo est bonum quia a Deo volitum Л. Шестов - страница 8 et non ex converse". (Я говорю, что все другое, что от Бога отлично, поэтому, что Богу угодно, а не напротив.) Либо: "Ideo sicut potest (Deus) aliter agere, ita potest aliam legem statuere rectam Л. Шестов - страница 8, qui si statueretur a Deo, recta esset, quia nulla lex est recta, nisi quatenus a voluntate divina acceptatur". (И потому что Он может действовать по другому. Он может объявить справедливым другой закон, который Л. Шестов - страница 8 и стал бы справедливым, потому что Богом установленный, ибо никакой закон не может быть справедливым, если он не исходит от Божественной воли.) Ибо: "non potest Deus aliquid velle, quod non possit Л. Шестов - страница 8 recte velle, quia voluntas sua est prima regula" (Бог не может вожделеть того, чего бы он не мог вожделеть справедливо, ибо воля Его есть высшая мера). Если припомнить еще по учению Скота Л. Шестов - страница 8 "hujus quare voluntas voluit hoc, nulla est causa, nisi quia voluntas voluntas est" (почему Его воля пожелала этого, для этого нет оснований, ибо конкретно Его воля есть Его воля), то чуть ли можно Л. Шестов - страница 8 колебаться, что пробы тех богословов либо историков, которые, чтоб спасти философское доброе имя Скота, стараются всячески обосновать, что в Боге Д. Скота все таки нельзя созидать воплощение произвола, собственных целей не Л. Шестов - страница 8 добиваются. У нас, может быть, кровь стынет и волосы на голове поднимаются стоймя от этой мысли, но тот, кто, как Д. Скот, заявляет, что "omne est bonum quia a Deo volitum est et Л. Шестов - страница 8 non ex converse",<> либо как Оккам: "Deus ad nullum potest obligari, et ideo quod Deus vult, hoc est justum fieri" (Бог ничем не может быть должен, и потому что Бог Л. Шестов - страница 8 желает, то справедливо), тот утверждает в Боге schlechthinnige und regellose Willkur, (несдержанный и хаотичный произвол), сколько бы теологи ни протестовали против этого.<> Над Богом нет никаких правил, воля Его не ограничена никаким законом: напротив Л. Шестов - страница 8 - Он единственный источник, Он же и государь над всякими правилами и законами. Как у Плотина: "Оно не нуждается в опоре, как если б оно не могло само поддержать себя". Та же "беспочвенность Л. Шестов - страница 8" - но еще больше ужасная и еще наименее применимая для разумного человека. Можно ли ввериться такому Богу, сколько бы Св. Писание ни повторяло нам свое ауди, Israël? И, если такой Бог Св Л. Шестов - страница 8. Писания, Бог, который все, не исключая нескончаемых истин. Сам творит и Сам уничтожает, - то что общего у Него с разумными и этическими началами древней мудрости? И вероятен ли тогда предстоящий Л. Шестов - страница 8 симбиоз греческой и иудео-христианской философии? Ясно, что неизбежен полный разрыв, а вкупе с разрывом и конец средневековой философии, если она не отыщет внутри себя довольно сил и дерзновения, чтоб пуститься в Л. Шестов - страница 8 предстоящий путь не на поводу у старых, а за собственный ужас и на свою ответственность. На последнее она не отв 1000 ажилась: она желала во что бы то ни стало сохранить свою связь Л. Шестов - страница 8 с "родиной людской мысли", с Грецией. И наступил конец. "Elle est morte, - так обрисовывает ее конец Жильсон, - de ses propres dissensions et ses dissensions se multiplièrem dès qu'elle se prit Л. Шестов - страница 8 pour une fin au lieu de s'ordonner vers cette sagesse qui était en même temps sa fin et son principe. Albertistes, thomistes, scotistes, occamistes ont contribué à la ruine de la Л. Шестов - страница 8 philosophie médièvale dans la mesure exacte où ils ont négligé la recherche de la vérité pour s'épuiser en luttes stériles... La pensée médièvale n Л. Шестов - страница 8'est plus devenue qu'un cadavre inanimé, un poids mort, sous lequel s'est effondré le sol qu'elle avait préparé et sur lequel seui elle pouvait construire".<> Средневековая философия Л. Шестов - страница 8 после Оккама и Д. Скота, выдернувших из-под нее веками приготовленную почву, погибла, как погибла и греческая философия после Плотина от кошмара пред открытым им ου δειται ιδρύσεως (оно не нуждается в опоре). Она не могла вынести Л. Шестов - страница 8 того "ничем не ограниченного и хаотичного произвола", который просвечивал через скотовское "omne est bonum quia a Deo volitum et non ex converso", т. е. того, в чем заключалась "метафизика Л. Шестов - страница 8 финала" и что возвестить людям было ее предназначением: "la notion inconnue aux anciens, d'une vérité créée, spontanément ordonnée vers l'Etre qui en est à la fois la Л. Шестов - страница 8 fin et l'origine",<> как потрясающе выразился Жильсон (II, 64). Недаром схоластики столько веков жили под сенью греческой мудрости и ее нескончаемых несотворенных истин. Сам Д. Скот желал во что бы то ни стало "знать", и Л. Шестов - страница 8, когда его преемникам пришлось выбирать меж откровенной правдой и правдой самоочевидной, они отвернулись от первой и протянули руку к дереву зания, зачарованные вечно соблазнительным eritis sciemis. И - да свершится Л. Шестов - страница 8 написанное: "la philosophie médièvale est devenue un cadavre inanimé, un poids mort". Каковой будет конец новейшей философии - угадать тяжело. Но если и она, как учил Гегель, в плодах с дерева зания будет Л. Шестов - страница 8 продолжать созидать единственный источник приобщения к правде и если написанному и далее предначертано реализоваться, нужно мыслить, что и ей не избегнуть участи старой и средневековой философии. Либо Жильсон заблуждается и "v Л. Шестов - страница 8érité сréée" есть conradictio in adjecto, как и откровенная правда, о которой настолько не мало и так вдохновенно гласили нам отцы церкви и схоластики?

IV

Мы подошли к наибольшему искушению, подстерегавшему средневековую идея, которая Л. Шестов - страница 8 поставила для себя задачку разумными резонами поддержать и доказать правду откровения. Жильсон, со характерной ему проницательностью, потрясающе рассмотрел и профессионально обрисовал все перипетии той напряженнейшей борьбы, которая в средние Л. Шестов - страница 8 века шла меж греческой мыслью о несотворенной и нескончаемой правде и иудео-христианской мыслью о Боге, единственном Творце и источнике всего имеющегося.

Как и можно было ждать, борьба сосредоточилась приемущественно на вопросе Л. Шестов - страница 8 об отношении веры к разуму. Уже у бл. Августина совсем ясно устанавливается, что вера подлежит, практически что сама отыскивает, контроля разума. До того как веровать, необходимо установить, кому ты веришь: cui est Л. Шестов - страница 8 credendum. В этом смысле ratio antecedit fidem (разум предшествует вере). Отсюда вывод: intellige ut credas, crede ut intelligas (знай, чтобы уверовать, верь, чтоб знать). Про себя бл. Августин гласил не раз: "ego vero Л. Шестов - страница 8 evangelic non crederem, nisi me Catholicæ Ecclesiæ commoveret auctoritas"<> (я по последней мере не уверовал бы в Евангелие, если б авторитет Церковной Церкви меня к этому не заставлял). Жильсон, всегда верный исторической реальности, в Л. Шестов - страница 8 таких словах охарактеризовывает отношения веры и разума в схоластической философии: "Il ne s'agit aucunement de soutenir que la f 1000 oi soit un type de connaissance superieur à celui de la Л. Шестов - страница 8 connaissance rationnelle. Nul ne l'a jamais prétendu. Il est au contraire évident que le croire est un simple succédané de savoir (подчеркнуто мною) et que partout où la chose est Л. Шестов - страница 8 possible, substituer la science à la croyance est toujours pour l'entendement un gain positif. La hiérarchie traditionnelle des modes de connaissance, chez les penseurs chrétiens, est toujours la foi, l'intelligence Л. Шестов - страница 8, la vue de Dieu face à face. Inter fidem et speciem, écrit Saint Anselme, intellectum quern in hac vita capimus esse medium imelligo"<> (меж верой и видением, я понимаю, что познание, которое Л. Шестов - страница 8 мы в этой жизни ищем, есть среднее) (I, 37). И вправду, подавляющее большая часть средневековых мыслителей делило суждение Ансельма Кентерберийского. Фома Аквинский пишет: "Fides enim (inter scientiam et opinionem) medio modo se habet Л. Шестов - страница 8, excedit enim opinionem in hoc quod habet firmam adhæsionem, deficit vero a scientia in hoc quod non habet visionem" (Ведь вера находится в центре меж познанием и воззрением, она Л. Шестов - страница 8 значит больше, чем мировоззрение, так как просит крепкого приятия, но остается сзади познания, так как не имеет очевидности.) Начальным пт, как на это показывает Жильсон, для обсуждения дела веры к познанию, уже начиная с бл Л. Шестов - страница 8. Августина, служило Ис. VII, 9, как это место было переведено в Septuaginta (греческий текст семидесяти толковников): Si non credideritis, non intelligetis (если не верите, не будете знать). Августин их "r Л. Шестов - страница 8épète sans cesse",<> они представляют из себя "l'exacte formule de son expérience personnelle".<> Аквинат их тоже нередко повторяет, хотя не только лишь знает, что они ошибочно передают Исаию, да и приводит Л. Шестов - страница 8 вместе с ними (Sum. th. II, II, 4, an. 8, 3) четкий, не переложенный на греческий лад перевод: Si non credideritis, non permanebitis (если не верите, не устоите). Но так скупо разум отыскивает очевидностей, так страстно Л. Шестов - страница 8 рвется он ко всеобщим и нужным суждениям, что эллинизированный, т. е. превращенный в свою противуположность стих пророка гласит душе схоластического философа больше, чем оригинал. Ансельм Кентерберийский отрадно схватил размышления бл Л. Шестов - страница 8. Августина. "On salt, - припоминает Жильсон, - par Saint Anseime lui-même, que le titre primitif de son Monologium était - Méditations sur la rationalité de la foi, et que le titre de son Proslogion Л. Шестов - страница 8 n'était autre que la fameuse formule: une foi qui cherche intelligence".<> "Fides quærens intellectum" (вера, которая отыскивает познания), равно как и "credo ut intelligam" (верю, чтобы знать Л. Шестов - страница 8) лежали в базе всех раздумий св. Ансельма. "Dès qu'un chrétien réfléchit au sujet porteur de la grâce, il devient philosophe",<> - гласит Жильсон в другом месте (II Л. Шестов - страница 8, 220). Но к чему, по воззрению схоластиков, сводилось это réfléchir? Жильсон дает таковой ответ: "S'il est vrai que posséder la religion c'est avoir tout le reste, il faut Л. Шестов - страница 8 le montrer. Un apôtre tel que Saint Paul peu se contenter de la prêcher, un philosophe voudrait s'en assurer" (I, 24).<> Так понимали средневековые философы свою задачку, таким представлялось им отношение веры к Л. Шестов - страница 8 познанию. Апостол "наслаждался" верой, философу необходимо больше - он не может удовлетвориться тем, что ему приносит "проповедь" ("безумие проповеди", как выражался сам апостол Павел). Философ отыскивает и находит "подтверждения", заблаговременно Л. Шестов - страница 8 убежденный, что доказанная правда много ценнее, чем недоказанная, что только доказанная правда имеет стоимость. Вера потому есть только заменитель познания, неидеальное познание, познание, так сказать, взятое в кредит (т. е. пока еще Л. Шестов - страница 8 не доказанное), и должна, если она желает оправдать оказанный ей кредит, в какой-то момент представить обещанные подтверждения. Что Жильсон правильно изображает нам, как понимала средневековая философия отношение веры к познанию, спора быть не Л. Шестов - страница 8 может. Завещанные ей ее учителями, гре 1000 ками, принципы разыскания правды повелительно добивались от нее не принимать ни 1-го суждения, не проверив его теми методами, какими правды проверяются: правды откровенные никакими преимуществами не Л. Шестов - страница 8 пользуются тут. Узнаваемый знаток средневековья Денифль, в собственной книжке "Лютер и лютеранство", защищаясь от Лютера, призывавшего все небесные громы против разума, приводит последующие примечательные слова Бонавентуры: "Non est pejoris conditionis veritas fidei Л. Шестов - страница 8 nostræ quam aliæ veritates; sed in allis veritaribus ita est, ut omnis veritas quæ potest per rationem impugnari, potest et debet per rationem defendi, ergo pari ratione et veritas fidei nostræ". (Правда Л. Шестов - страница 8 нашей веры находится не в худшем положении, чем все другие правды, но всякая другая правда, способная быть оспариваемой разумом, может и должна быть им защищаема, как следует, таким же образом Л. Шестов - страница 8 и правда нашей веры.) И здесь же приводит более свойственное изречение М. Aquasparta: "Credere contra rationem vituperabile est" (предосудительно веровать против разума).<> И Денифль не ошибся, так истолковывая задачку, поставленную для себя средневековой Л. Шестов - страница 8 философией: правды веры должны и могут защищаться теми же методами, как и все другие правды, по другому они оказались бы pejoris conditionis. И Аквинат остерегает: "Nulli exposition! (Scripturæ) aliquis ita pr Л. Шестов - страница 8æcise inhæreat, ut certa ratione consisteret hoc esse falsum, ne Scriptura ex hoc ab infidelibus derideatur" (ни 1-го изречения (Св. Писания) не должно придерживаться практически, чтоб достоверно не могло быть подтверждено, что оно Л. Шестов - страница 8 неверно, чтобы не дать повода неверующим надсмеяться над Писанием). Так что ошибался Гарнак, утверждавший, что "одно из самых тяжких последствий учения Афанасия Величавого состояло в том, что после него на все времена Л. Шестов - страница 8 уже отказались от ясных и выдержанных понятий и привыкли к противоразумному. Противоразумное стало, не на данный момент, правда, но скоро, отличительным признаком святого". Естественно, и в учениях отцов церкви и у средневековых философов Л. Шестов - страница 8 не вышло без противоречий, как не вышло без противоречий и в величавых системах Платона либо Аристотеля, но никогда эти противоречия не выставлялись напоказ и никто ими не похвалялся. Напротив, их всегда Л. Шестов - страница 8 кропотливо затушевывали, сглаживали и поболее либо наименее умело прикрывали видимостью последовательности; "противоречия" допускались в самом ограниченном количестве - при этом совсем не предоставлялось произволу и фантазии всякого их сочинять. Ограниченное количество хотя и Л. Шестов - страница 8 противоречивых, но постоянных и повсевременно повторявшихся положений принималось всеми совсем не как противоречивые, как строго поочередные и поэтому конкретно признаваемые за правды. Сам Афанасий Величавый в собственной полемике против ариан бережно Л. Шестов - страница 8 избегал всего, что могло бы дать повод к нареканиям в отсутствии последовательности, и сначала, естественно, βουλησις (хотение); ωσπερ αντίκειται τη βουλήσει τò κατα γνόμην, ουτως υπέρκειται και προηγειται του βουλεύεσθαι τò κατα φύσιν, т. е. как хотению противуполагается то, что избирается уместно, так выше и первоначальное свободного избрания то, что Л. Шестов - страница 8 есть по природе. Совсем разумеется, что человек, для которого - как для св. Афанасия - даже природа Бога предшествует Его воле и независима от Его воли, не может не только лишь находить Л. Шестов - страница 8, да и вытерпеть всего, что нарушает предвечный и постоянный порядок бытия, и если все таки Гарнак усматривает в учении Афанасия Величавого противоречия, то это нисколечко не свидетельствует о его равнодушии к эллинским Л. Шестов - страница 8 принципам и эллинской технике мышления. И еще в наименьшей степени мы вправе мыслить 1000 о средневековых философах, что они стремились освободиться от закона противоречия. Напротив, практически все (исключения были, но очень изредка) были глубоко убеждены Л. Шестов - страница 8, что vituperabile est credere contra rationem (предосудительно веровать против разума). Кроме того, что мы уже слышали от Жильсона и Денифля, можно привести сколько угодно свидетельств тому, что они свято оберегали закон противоречия Л. Шестов - страница 8 и ограничивали им даже всемогущество Божие. Аквинат пишет: "Solum id a Dei omnipotentia excluditur, quod repugnat rationi mentis, et hoc est simul esse et non esse et ejusdem ratio est: quod fuit non Л. Шестов - страница 8 fuisse". И еще: "Sub omnipotentia Dei non cadit quod comradictionem implicat". (S. Th, I, 25, qu. 2. - Только то исключено из всемогущества Бога, что противоречит сути разума, а конкретно, что нечто сразу Л. Шестов - страница 8 существует и не существует либо что бывшее стало небывшим. - Все, что содержит противоречие, не подпадает под всемогущество Бога.) При этом, в 4-м арт. такого же 25-го вопроса он снова повторяет: "quod præterita Л. Шестов - страница 8 non fuerit, cum contradictionem implicet, non subjacet divina potentia" (чтоб бывшее стало небывшим, не подлежит всемогуществу Бога, как содержащее противоречие), и ссылается при всем этом и на бл. Августина, и на Л. Шестов - страница 8 первоисточник собственный, Аристотеля: "Et philosophus dicit: hoc solo privatus Deus ingenita facere quæ sunt facta". (И философ гласит: в одном Бог не властен, сделать бывшее небывшим. Ср. Nic. Eth. 1139b 9.) У Д Л. Шестов - страница 8. Скота, который так страстно отстаивал всемогущество Божие от всяких ограничений, мы читаем: "Quodlibet tenendum est Deo possibile, quod nec et terminis manifestum impossibile, nec ex eo impossibilitas vel contradictio evidenter concluditur" (нужно держаться Л. Шестов - страница 8 того, что для Бога все может быть, не считая того, что разумеется нереально, либо того, из чего ясно вытекает его невозможность либо противоречие). Даже необузданный Оккам смиряется пред законом противоречия: для самых Л. Шестов - страница 8 вызывающих суждений собственных он отыскивает его благословения и покровительства. "Est articulus fidei, - пишет он, - quod Deus assumpsit naturam humanam; non includit contradictionem, Deum assumere naturam asininam, pari ratione potest assumere Л. Шестов - страница 8 lapidem vel lignum" (в состав веры заходит, что Бог принял людскую природу, и не было бы противоречия в том, если б Бог принял ослиную природу либо природу камня либо дерева). Откуда пришло Л. Шестов - страница 8 в иудейско-христианскую философию такое неколебимое убеждение в непреоборимости закона противоречия? Не из Св. Писания, естественно: Св. Писание с "законом" противоречия не считается, как оно вообщем ни с какими законами не считается, ибо Л. Шестов - страница 8 оно само является источником (притом единственным) и государем над всеми законами. Но если закон противоречия non subjacet omnipotentia divina (всемогуществу Бога не подлежит), то, стало быть, он держится сам собой и от Бога независим Л. Шестов - страница 8. И нужно быть готовым к тому, что правда откровения окажется совершенно не похожей на правду естественного разумения. Так, к примеру, у Д. Скота мы читаем: "Potentia absoluta potest (Deus) Judam salvare Л. Шестов - страница 8, potentia vero ordinata potest istum vel ilium peccatorem salvare, licet nunquam salvabitur, sed lapidem vel lignum nec potest beatificare potentia absoluta nec ordinata". (Собственной абсолютной мощью Он (Бог) может спасти Иуду, а Собственной Л. Шестов - страница 8 закономерной мощью Он может спасти того либо другого грешника, хотя тот никогда не спасался, но камень либо дерево ни абсолютной, ни закономерной мощью Он спасти не может.) А в Евангелии (Math Л. Шестов - страница 8. III, 9) написано: "Dico enim vobis quoniam potens est Deus de lapidibus istis suscitare filios Abrahæ". (Говорю вам, что из этих самых камешков Бог может породить отпрыской Аврааму.) Таких утверждений, которые Л. Шестов - страница 8 прошли через китайскую стенку воздвигнутых законом противоречия способностей, в Св. Писании сколько угодно, и всякий раз, когда средневековые философы с ними сталкиваются, они принуждены бывают отойти пред неотразимой логикой естественного мышления. "Dans sa pensée Л. Шестов - страница 8 (de Saint Augustin), - ведает Жильсон (I, 140), - l'œuvre de création fut un fait instantané, ce qui ne signifie pas seulement que les six jours dont parle le r 1000 écit de la Л. Шестов - страница 8 Genèse sont une allégorie et se réduisent en fait à un instant, mais aussi qu'a partir de cet instant l'œuvre de création est réellemem achevée Л. Шестов - страница 8".<> "Les six jours de la Gènese - sont une allégorie",<> - идея такая соблазнительная: мост, построенный Филоном Александрийским, через который так просто пройти через пропасть, отделяющую Афины от Иерусалима Л. Шестов - страница 8. Но невинная, на 1-ый взор, идея оказалась яичком, из которого вылупилась змея, яд которой если не умертвил навечно, то парализовал на многие столетия откровенную правду. Это значило: все, что не ладит с греческой идеей Л. Шестов - страница 8, все, что не выдерживает проверки по установленным ею аспектам, должно быть отведено и отвергнуто как неверное. Нельзя не вспомнить, пишет в другом месте Жильсон (II, 133), те "innombrables expressions bibliques qui Л. Шестов - страница 8 peignent Dieu comme offensé, irrité, vengeur ou apaisé. Nul n'ignore que de telles images ne nous autorisent pas à lui prêfer les passions humaines. Assurément le Dieu judeo-chrétien n Л. Шестов - страница 8'est pas semblable aux dieux de la mythologie grecque, il n'éprouve ni colères, ni regrets; sa vie intime n'est pas plus troublée par nos offenses que rejouie par nos Л. Шестов - страница 8 louanges. En ce sens ce n'est pas Homère, c'est Aristote qui a raison".<> И здесь снова приходится согласиться с Жильсоном. Наверняка, у средневековых мыслителей, когда они читали в Писании рассказы Л. Шестов - страница 8 о Боге огорчающемся, гневающемся, радующемся, вмешивающемся в самые будничные прозаические дела людей (Кана Галилейская, потом высмеянная Гегелем), шевелилась в глубине души та же идея, что и у Аристотеля, когда Л. Шестов - страница 8 он читал Гомера, πολλα ψεύδονται αοιδοί ("много врут певцы"). Они, естественно, никогда не дерзали и про себя произнести эти богохульственные слова, как не дерзал и благочестивый Филон. Они гласили не "много врут певцы" - а "аллегория Л. Шестов - страница 8". Но, повторяю, слово "аллегория" было только яичком, из которого европейская идея высидела свое пренебрежение к откровенной правде. Современная идея с помощью способа аллегоричного толкования совершенно "очистила" философию от "грубых предрассудков", занесенных в высшую Л. Шестов - страница 8 область мудрости старенькой книжкой. Гегель уже не опасается, по поводу рассказов о выходе евреев из Египта и Кане Галилейской, вспоминать цинические сарказмы Вольтера о Боге, озабоченном устройством отхожих мест. Аристотельское "много врут певцы", точнее Л. Шестов - страница 8, эллинские главные принципы и эллинская техника мышления сделали свое дело. Эти принципы желали сами быть арбитрами, желали сами судить, учить, быть вправду πρωται αρχαί (первичными принципами) и не признавали над собой никакой Л. Шестов - страница 8 власти. Και εστι του φιλοσόφου περι πάντων δύνασθαι θεωρειν (Meth. 1004a 34) - филос оф обо всем может судить, твердо заявляет Аристотель. Либо еще: δει αρα τòν σοφòν μη μόνον τα εκ των αρχων ειδέναι, αλλα και περι τας αρχας (мудрец не только лишь знает то, что определяется первыми началами, но познает и 1-ые начала). Веровать можно только Л. Шестов - страница 8 тому, что для этих принципов приемлемо. Вера должна получить благословение от первых принципов, и вера, такового благословения не получившая, теряет право на существование. 1-ый просвещенный эллин, выступивший против иудео-христианского учения Л. Шестов - страница 8 (в эру Цельса еще плохо отличали иудейство от христианства и практически отожествляли их), больше всего негодовал против того, ч 1000 то новое учение повсевременно и только гласило о вере, ничем пред разумом не оправдавшейся и, главное Л. Шестов - страница 8, дерзновенно оправдываться не желающей. Для Цельса это было злодеянием против Духа Святого: все простится, только не это. Ибо разумный человек, до того как веровать, должен дать для себя отчет, кому Л. Шестов - страница 8 он верует. Мы лицезрели, что этот вопрос, для первых христиан, как и для евреев, совсем не существовавший, повсевременно беспокоил отцов церкви. Они желали, как потом выразился Бонавентура, чтоб правда их учения была не в Л. Шестов - страница 8 худшем положении, чем все другие правды, и чтобы ее можно было опереть на недопускающие спора, незыблемые 1-ые начала. Мы помним, что Ансельм Кентерберийский был "одержим", как выразился Жильсон, мыслью отыскать Л. Шестов - страница 8 такое подтверждение бытия Божия, которое держалось бы только одним законом противоречия. Если мы спросим себя, откуда явилась эта "одержимость", почему средневековые философы так безудержно стремились к "доказанной" правде, у нас может быть Л. Шестов - страница 8 только один ответ, данный уже Жильсоном: принципы эллинской философии и техника эллинского мышления крепко держали их в собственной власти, заворожили все их помыслы. Для Аристотеля, который подвел итоги всего, что было Л. Шестов - страница 8 изготовлено его предшественниками, закон противоречия был не только лишь αρχή - принцип, начало, да и βεβαιωτάτη των αρχων πάσων (самый незыблемый из всех принципов), как он не раз это повторял. Повсевременно в "Метафизике" собственной он ворачивается к тому, что, по Л. Шестов - страница 8 утверждению неких, Гераклит не признавал закона противоречия, и всячески старается обосновать, что такое суждение несуразно, как несуразно и утверждение Протагора: πάντι λόγω αντικεισθαι (каждому утверждению можно противупоставить утверждение противуположное). Правда, все его возражения Л. Шестов - страница 8 сводятся к тому, что отрицающий закон противоречия своим отрицанием признает его. Правда и то, что эти возражения можно обернуть и сказать, что Аристотель, споря с Гераклитом и Протагором, отрицающими закон противоречия, исходит из догадки, что Л. Шестов - страница 8 они этот закон приемлют. Но у него есть в припасе очередной, совсем, по его убеждению, неотразимый "аргумент" - если это может быть названо аргументом - ουκ εστι γαρ αναγκαιον, α τισ λέγει, ταυτα και υπολαμβάνειν (Meth. 1005b 25),<> т. е. что Гераклит Л. Шестов - страница 8 и Протагор и сами не воспринимали серьезно того, что они гласили. С таковой же уверенностью он утверждал - и, мы помним, Фома Аквинский в этом на него ссылается, - что в один прекрасный момент Л. Шестов - страница 8 бывшее не может стать не бывшим и что этот принцип кладет предел всемогуществу богов. Никто не станет спорить, что эти "первичные принципы" являются условием способности "познания", равно как никто не станет спорить, что они не Л. Шестов - страница 8 "свалились с неба" Аристотелю, что он добыл их своими силами тут, на земле, и что не только лишь для их не требовалось откровения, но всякое "откровение" должно пред ним оправдаться. Ибо и Л. Шестов - страница 8 боги не могут не покориться этим началам. Для Аристотеля было величайшим торжеством разыскать правды, не зависящие от воли Божией: veritates emancipatæ a Deo.<> Этим осуществлялся эталон его - эталон философа, который может Л. Шестов - страница 8 "свободно" мыслить обо всем; этим добывается автономия познания, подобно тому как у пелагианцев Homo emancipatus а Deo (независящий от Бога человек) производил эталон автономной морали. Лейбниц, как мы увидим, также Л. Шестов - страница 8 экзальтированно и отрадно приветствует "les vérités éternelles qui sont dans l'entendement de Dieu indépendamment de sa volonté".<>

Казалось бы, тут конкретно, в вопросе о нескончаемых правдах, об правдах, не Л. Шестов - страница 8 зависящих от воли Бога, религиозно настроенное средневековье должн 1000 о было ощутить более грозную опасность и напречь все свои силы, чтоб отстоять Иерусалим против Афин. И вспомнить при всем этом предостережение книжки Л. Шестов - страница 8 Бытия против плодов с дерева зания. Кое-кто вспомнил. Жильсон цитирует в одном из примечаний Петра Дамиани, утверждавшего, что cupiditas scientiæ (жажда познания) была для людей dux exercitus omnium vitiorum (предводительницей всех пороков Л. Шестов - страница 8); но он принужден признаться, что Дамиани никто не услышал; даже Бонавентура находил его суждения необычными. Очарование плодов дерева зания и на данный момент не стало слабее: мы с не наименьшей страстностью рвемся Л. Шестов - страница 8 к нескончаемым правдам, чем 1-ый человек. Что нас прельщает в правдах, не зависящих ни от нас, ни от воли Бога, и почему мы связываем свои наилучшие надежды с законом противоречия либо с Л. Шестов - страница 8 положением, что в один прекрасный момент бывшее не может стать не бывшим? Такового вопроса мы даже не ставим - как будто независимость нескончаемых истин от разума и морали являлась бы залогом нашей своей независимости. Но Л. Шестов - страница 8 ведь как раз напротив: эти правды обрекают нас на самый мерзкий вид рабства. Не завися от воли Божией, они и сами не имеют никакой воли и никаких желаний. Им ни до Л. Шестов - страница 8 чего нет дела, им все равно. Они не учитывают и не загадывают, что принесут они с собой миру и людям, и автоматом производят свою непомерную, непонятно как и откуда к ним Л. Шестов - страница 8 пришедшую и им самим ни на что не подходящую власть. Может быть, из "закона", что в один прекрасный момент бывшее не может стать не бывшим, выйдет что-либо не плохое, может, выйдет дурное Л. Шестов - страница 8, даже очень дурное, нестерпимое, он свое дело сделает и от собственного существа не откажется. Нескончаемые правды нельзя ни уверить, ни упросить: они той же породы, что и "необходимость" у Аристотеля, о Л. Шестов - страница 8 которой он произнес, что она "не поддается убеждению". И все же, либо даже конкретно поэтому - люди возлюбили нескончаемые правды и поклонились им. С ними нельзя говорить, их нельзя ни просить, ни убеждать Л. Шестов - страница 8 - стало быть, необходимо им повиноваться. Мы не умеем отогнать их от себя, усматриваем в нашем бессилии "невозможность" - стало быть, необходимо поклониться. В этом смысл и значение cupiditas scientiæ - жажды познания: таинственная concupiscentia irresistibilis Л. Шестов - страница 8 (неодолимое желание) тянет нас к безличной и ко всему безразличной правде, и мы ставим ее над волей всего живого. Может ли быть колебание, что мы находимся во власти ужасной и агрессивной нам Л. Шестов - страница 8 силы, о которой рассказывается в книжке Бытия! Мы помним, что все, истолковавшие сказание о грехопадении, понимали грех нашего праотца как ослушание: Адам возжелал для себя "свободы", отказался повиноваться. По сути вышло оборотное Л. Шестов - страница 8: вкусив от плодов зания, человек утратил свободу, с которой он вышел из рук Творца, и стал данником и рабом "нескончаемых истин". И даже не подозревает, что eritis scientes (будете понимающие Л. Шестов - страница 8), которым заворожил его душу 1-ый искуситель, привело его к "падению": он продолжает до сего времени связывать либо даже отождествлять вечное спасение с познанием, и, когда он слышит даже от апостола, что "тварь покорилась Л. Шестов - страница 8 суете не добровольно, но по воле покорившего ее" и что есть надежда, что она будет освобождена "от рабства тлению в свободу славы", он защищается от неспокойных напоминаний аристотелевским "такое можно сказать, но такового нельзя Л. Шестов - страница 8 мыслить" либо даже его "много врут певцы". Принципы греческой философии сделали свое дело: мы все предпочитаем покой покорности неминуемой тревоге напряженной борьбы. В этом смысле в особенности показательна книжка Боэция "De Л. Шестов - страница 8 consolatione philosophiæ" (Об утешении философии), которая так ценилась в средние века. "De consolatione philosophiæ" есть книжка Иова, написанная хотя и христианином, но человеком греко-римской культуры. Философия, явившаяся к ложу Боэция, сперва Л. Шестов - страница 8 распорядилась изгнать "musas nostro adsistantes toro, fletibusque meis verba dictantes. Quis inquit philosophia hæc scenicas meretriculas ad hunc ægrum permisit accedere, quæ dolores ejus non modo nullis remediis foverent, verum Л. Шестов - страница 8 dulcibus insuper alere ut venenis" (музы, стоящие у моего ложа и облекающие в слова мои мольбы. Кто, гласит философия, позволил этим сводням подмостков подойти к 1000 нездоровому, мучения которого они не только лишь Л. Шестов - страница 8 не упрощают, но еще подкармливают его сладкими ядовитыми веществами). До того как предлагать свою помощь, философия, как и друзья Иова, просит, чтоб страждущий замолчал и не стал сетовать и взывать non ridere, non lugere Л. Шестов - страница 8, neque detestari, sed intelligere, как потом выразился Спиноза. Только при всем этом условии, т. е. если человек откажется от всего, что есть в мире, философия может посодействовать ему: облагодетельствовать своим intelligere Л. Шестов - страница 8. De profundis ad te, Domine, clamavi (из пропасти взываю к Для тебя, Господи) - должно быть сметено, позабыто навечно и совсем: оно заграждает путь к мудрости, основанной на жестком знании. Философия действовала Л. Шестов - страница 8, естественно, радиво: la plus belle fille du monde ne peut donnerque ce qu'elle a.<> Она может только "разъяснить" Боэцию, что то, что с ним вышло, вышло поэтому, что по другому произойти не Л. Шестов - страница 8 могло, освободить же его от кутузки и грядущей экзекуции она бессильна, и как ей доподлинно понятно (сам Зевс это произнес Хризиппу), никто в мире больше не в состоянии сделать, чем она Л. Шестов - страница 8. Друзья Иова гласили ему то же, что и философия Боэцию: и они, сознавая свое бессилие посодействовать ему, предлагали ему утешиться "мудростью", т. е. покориться неминуемому. Боэция философия уверила - он принял ее Л. Шестов - страница 8 "утешения". Иов же оставил муз при для себя, отогнал друзей - "скучноватые вы утешители" - и отважился противупоставить свои lugere et detestari предлагавшемуся ему философией intelligere. Не может быть спора, что принципы старой философии Л. Шестов - страница 8 и эллинское мышление полностью стали бы на сторону Боэция, а не Иова: строгая логика не разрешает людской скорби возвышать собственный глас, когда идет речь об правде. Иов добивался, чтоб то, что было, стало небывшим Л. Шестов - страница 8, чтобы убитые малыши оказались бы не убитыми, чтоб сожженное добро оказалось несожженным, чтобы утерянное здоровье - неутерянным и т. д., т. е. добивался того, что non cadit sub omnipotentia Dei (не подпадает под всемогущество Л. Шестов - страница 8 Бога), того, что и Бог не в состоянии сделать, так как этого не допустит "закон" противоречия, "самый незыблемый из всех принципов". Правда, в Библии поведано другое: по Библии выходит, что философия Л. Шестов - страница 8 оказалась посрамленной, и музы с их lugere et detestari, с их de profundis ad te, Domine, clamavi преодолели intelligere и все нескончаемые несотворенные правды, этим intelligere добытые. Бог возвратил Иову и его стада Л. Шестов - страница 8, и его здоровье, и убитых малышей, сделал так, чтобы quod fuit non fuisse (бывшее стало небывшим), не спрашивая согласия ни у каких законов. Но от просвещенного человека так же нельзя добиваться Л. Шестов - страница 8, чтобы он веровал этим рассказам, как нельзя добиваться, чтобы он воспринимал библейского Бога, радующегося, гневающегося, огорчающегося, превращающего в вино воду, умножающего хлебы, помогающего евреям проходить через море и т. д. Все это Л. Шестов - страница 8 необходимо осознавать иносказательно либо метафизически. Поточнее: пока самый незыблемый из всех принципов, закон противоречия, не свален, пока он повелевает, а не покорствует Богу и пока человек не откажется от соблазна превращать Л. Шестов - страница 8 откровенную правду в правду самоочевидную, от всех этих рассказов придется ограждаться словами (либо заклинанием?) del mæstro di coloro chi sanno (учителя тех, которые знают): "много врут певцы". Людские стоны, Проклятия и мольбы Л. Шестов - страница 8 должны замолкнуть пред лицом непререкаемых и навеки постоянных принципов бытия.<>

V

Вкупе с нескончаемыми правдами, под их защитой и покровительством пришло в средневековую философию глубочайшее, неодолимое недоверие конкретно к той "notion inconnue Л. Шестов - страница 8 aux anciens d'une vérité créée",<> которую, как потрясающе выразился Жильсон, она была предназначена самым содержанием Писания возвестить людям. На пути к сотворенной правде стал несотворенный закон противоречия и Л. Шестов - страница 8 императивно противупоставил ей свое не допускающее возражений veto. Правда, Жильсон утверждает, что мысль о сотворенной правде не только лишь удержалась в схоластике, да и оплодотворила собой философию новейшую. "Tout le système Л. Шестов - страница 8 cartésien est suspendu a l'idée d'un Dieu tout-puissant qui se cr&# 1000 233;e en quelque sorte soi-même, crée à plus forte raison les vérités éternelles, у Л. Шестов - страница 8 compris celles des mathématiques" (I, 14). Вправе ли мы либо не вправе утверждать, что вся картезианская система держится на идее всевластного Бога, творящего нескончаемые правды, - об этом у нас будет Л. Шестов - страница 8 речь впереди. Но непременно, что Декарт не отступал пред такового рода "феноменами". Он пишет Arnauld (29 juillet 1648): "Mini autem non videtur de ulla unquam re esse dicendum ipsam a Deo fieri non posse Л. Шестов - страница 8; cum omnis ratio veri et boni ab ejus omnipotemia dependeat, nequidem dicere ausim, Deum facere non posse, ut mons sit sine valle vel ut unum et duo non sint tria, sed tantum dico illum talem Л. Шестов - страница 8 mentem mihi indidisse, ut a me concipi non possit mons sine valle, vel aggregatum ex uno et duobus quod non sint tria etc". (Ho я не думаю, что о какой Л. Шестов - страница 8 бы то ни было вещи можно утверждать, что Бог не мог ее сделать; потому что основание правды и блага находится в зависимости от его всемогущества, то я не посмел бы дальше Л. Шестов - страница 8 сказать, что существует гора без равнины либо что один и два не составляют 3-х; я быстрее скажу, что Он отдал мне таковой разум, который не мыслит горы без равнины и не лицезреет другой Л. Шестов - страница 8 суммы единицы и 2-ух, как три.) Так гласил Декарт в собственных письмах.<> Но, говоря так, Декарт отходил равно далековато и от средневековой философии, и от тех главных начал философии греческой, с помощью которых Л. Шестов - страница 8 средневековье пробовало осознать и оправдать правду библейского откровения. Мы помним, что Аристотель гласил о тех, кто опровергает закон противоречия: такое можно сказать, но такое нельзя мыслить. Мы помним, что Аквинат, Дунс Л. Шестов - страница 8 Скот и даже Оккам гласили, что то, что содержит внутри себя противоречие, не подпадает под всемогущество Бога. Но допустить, что Бог может сделать гору без равнины либо сделать так, чтобы один Л. Шестов - страница 8 и два не приравнивалось трем и т. п., - это означает признать, что закон противоречия не властен над Богом. И, если Декарт вправду задумывался то, что он писал Arnauld и Mersenne, то приходится согласиться, что Л. Шестов - страница 8 величайший рационалист нового времени разорвал как с старой, так и со средневековой философией, о которой речь идет в книжке Жильсона, и пошел по пути Тертуллиана и Петра Дамиани. В одном из примечаний в Л. Шестов - страница 8 собственной книжке Жильсон приводит последующие слова Дамиани, которые, ввиду намеченной нами для себя задачки, нужно тут привести тоже in extenso:<> "Numquid hoc potest Deus agere, ut quod factum est non Л. Шестов - страница 8 fuerit? Tanquam ut semel constet, ut si fuerit virgo corrupta, jam nequeat fieri ut rursus sit integra? Quod certe quantum ad naturam verum esse, statque sententia... Quæ enim contraria sunt in uno eodemque Л. Шестов - страница 8 subjecto congruere nequeunt. Hæc impossibilitas recte quidem dicitur, si ad naturæ referatur inopia, absit autem, ut ad majestatem sit applicanda divinam. Qui enim naturæ dedit originem porro facile, cum vult natur Л. Шестов - страница 8æ tollit necessitatem. Nam qui rebus præsidet conditis, legibus non subjacet conditoris: et qui naturam condidit, naturalem ordinem ad suæ deditionis arbitrium vertit" (может ли Бог сделать бывшее небывшим? Если, напр., раз Л. Шестов - страница 8 навечно установлено, что женщина обесчещена, не может быть ли, чтоб она вновь стала невинной? Это, так как дело идет о природе, естественно, правильно и неоспоримо, что противоречия в одном и том Л. Шестов - страница 8 же субъекте не могут сосуществовать. И это справедливо считается неосуществимым, так как это относится к бессилию природы, но от этого далековато до внедрения такого же к Богу. Тот конкретно, кто есть творец источников природы Л. Шестов - страница 8, тот просто может, если желает, убить эти законы природы. Ибо кто владычествует над сотворенными вещами, тот не подчинен законам творца, и кто сделал природу, управляет естественным порядком по собственному творческому усмотрению).

В Л. Шестов - страница 8 чем разница меж Дамиани и Декартом? Пред лицом аристотелевских первых начал оба они говорят очевидные нелепости: такое можно сказать, такового мыслить нельзя. Закон противоречия есть неопровержимейший из всех принципов Л. Шестов - страница 8. Если его свалить, мысль познания растеряет всякий смысл. Правда, Дамиани приводит другие примеры 1000 , чем Декарт: более определенные и поболее тесновато связанные с реальной жизнью.<> Может ли Бог сделать гору без равнины либо сделать Л. Шестов - страница 8 так, чтоб один и два не приравнивались трем, - это нам представляется чисто теоретической, отвлеченной неувязкой, которая не касается ни судьбы мира, ни судьбы человека. Когда же Дамиани спрашивает: если раз навечно установлено, что женщина Л. Шестов - страница 8 обесчещена, не может быть ли, чтоб она вновь стала невинной? - здесь энтузиазм сосредоточивается уже не на отвлеченных построениях, а на том, что для людей играет большущее, решающее значение. Virgo corrupta Л. Шестов - страница 8 - это или согрешившая, падшая, или обесчещенная дама. Пока безраздельно владычествует закон противоречия, пока он остается veritas æterna, veritas emancipata a Deo (нескончаемая правда - правда, не зависимая от Бога), грех либо бесчестие, раз ворвавшиеся Л. Шестов - страница 8 в мир, закрепляются в нем навеки и совсем: возвратить честь даме, снять с нее позор либо грех свободного либо невольного падения не может уже никто во вселенной, ибо никому не дано Л. Шестов - страница 8 naturæ necessitatem tolere (убить необходимость природы). То же необходимо сказать и о бедствиях Иова: даже всевластный Бог не может возвратить ему убитых деток. И если в Писании поведано другое, то не только лишь неверующий Л. Шестов - страница 8 грек, да и верующий философ должен в этих рассказах созидать метафору либо аллегорию.

Потом 2-ое: Декарт утверждает, что мы усматриваем контрадикторность в суждении "один и два не приравнивается трем" либо Л. Шестов - страница 8 в понятии "гора без долин" только поэтому, что Бог нам отдал таковой мозг, который не способен по другому мыслить. Но ведь он и сам допускал, хотя и гипотетически, таковой случай, что могущественный, но злой Л. Шестов - страница 8 и агрессивный дух может ввести через очевидности человека в заблуждение. Казалось бы, что такое допущение должно было бы приковать к для себя внимание человека, знающего Библию и в Библии Л. Шестов - страница 8 почитающего боговдохновенную книжку, раз он уже каким-то чудом заподозрил, что самоочевидность сама по для себя не свидетельствует об правде. Но эта идея только скользнула по его сознанию и безо всяких следов пропала. Он Л. Шестов - страница 8 желал во что бы то ни стало сохранить очевидности и разум, источник самоочевидностей, и поставил "нескончаемые правды" в связь не со злым и коварным духом, обманувшим человека, а с Богом, который Л. Шестов - страница 8, как он нас уверял, никогда не околпачивает. Так же поступил и Фома Аквинский, который, чтобы оберечь аристотелевские первичные принципы от всяких посягательств, устанавливает: "principiorum autem naturaliter notorum cognitio nobis divinitus est indita cum Л. Шестов - страница 8 ipse Deus est auctor nostræ naturæ" (зание же узнаваемых естественных принципов даровано нам Богом, ибо Он Сам Творец нашей природы - S. с. Gent. I, VIII). Идея Дамиани идет другим методом. В немногих Л. Шестов - страница 8 словах Жильсон ее так передает: "La vie du chrétien n'a qu'une fin: faire son salut. On fait son salut par la foi. Appliquer la raison à la foi, c Л. Шестов - страница 8'est la dissoudre... En somme c'est le diable qui a inspiré aux hommes le désir de la science et c'est ce désir qui a causé le péche Л. Шестов - страница 8 originel, source de tous nos maux".<> <> И здесь же приводит выписку из сочинения самого Дамиани "De Sancta Simplicitate": "Porro qui vitiorum omnium catervas moliebatur inducere cupiditatem scientiæ quasi ducem exercitus posuit, sique per eam Л. Шестов - страница 8 infelici mundo cunctas iniquitatum turbas invexit" (дальше, тот, кто возжелал ввести массу различных пороков, сделал предводительницей жажду познания и тем напустил на злосчастный мир нескончаемые несправедливости). Разница меж тем, что Л. Шестов - страница 8 гласит Декарт, и Дамиани ясна: Декарт даже в письмах собственных опасается обидеть разум - quam aram parabit sibi qui rationis majestatem lædit (какой алтарь воздвигнет для себя тот, кто обидит величие разума), как потом Л. Шестов - страница 8 гласил Спиноза. Для Дамиани же вместе с divina majestate (божественным величием) никаких величий нет и быть не может, и он готов ополчиться на кого угодно, кто покусится ограничить всемогущество Божие. Он помнит Л. Шестов - страница 8 "и будете, как боги, понимающие", так основательно забытое средневековьем, и не опасается, рискуя стать посмешищем infidelium (невер 1000 ующих) и услышать от Аристотеля его злое "много врут певцы", ссылаться на Л. Шестов - страница 8 слова книжки Бытия. Но философски и Декарт, и Дамиани молвят одно и то же: унаследованные нами "первичные принципы" греков - совсем не начала, т. к. вообщем в мире, сотворенном Богом, первых, т. е. ни от кого Л. Шестов - страница 8 не зависящих, самодовлеющих начал нет и быть не может. В нашей же убежденности, что не может быть горы без равнины либо что один и два не могут не приравниваться трем Л. Шестов - страница 8, необходимо созидать только преходящее внушение, которое, если оно исходит от Творца, может быть не небезопасно и даже благодетельно, если же оно исходит от неприятеля людского рода, должно быть гибельным, но которое в обоих случаях Л. Шестов - страница 8, как условное и относительное, не вправе претендовать на предикат вечности и в какой-то момент должно рассеяться. Тогда и метафизика зания, согласованная с иудейско-христианским "откровением", увидит, что разум, который скупо Л. Шестов - страница 8 стремится ко всеобщим и нужным суждениям, совсем и не достоин того, чтобы ему воздвигать алтари. Такой смысл раздумий Дамиани, то же гласит нам в приведенном письме и Декарт. Оба они взрывают твердыни Л. Шестов - страница 8, на которых покоилось сократовское мышление: нельзя третировать разумом, нельзя ставить даже Бога над хорошем. Оба, если угодно, производят синтез плотиновского δραμειν υπερ την επιστήμην (вознесения над занием) со скотовским schlechthinnige und regellose Willkur (несдержанным Л. Шестов - страница 8 и хаотичным произволом). Защищать это положение теми методами, какими защищаются остальные правды, очевидно нельзя. Это правда "откровения" - и она стоит, малая и неприметная, не видимая даже и oculis mentis (духовным зрением), невооруженная и Л. Шестов - страница 8 беззащитная пред неисчислимым воинством аргументов всей исторической философии, как библейский Давид стоял пред не малым, вооруженным с головы до ног Голиафом. И нет у нее даже пращи, которую имел в собственном Л. Шестов - страница 8 распоряжении юный пастух, будущий величавый правитель и псалмопевец. И все таки, ничем не защищенная и невооруженная, она вступила в борьбу с "мудростью века". Недаром уже бл. Августин восклицал в изумлении: "Surgunt indocti Л. Шестов - страница 8 et rapiunt coelum" (поднялись неучи и обуяли небесами). И прямо за ним Фома Аквинский ему вторил: "Esset autem omnibus signis mirabilius, si ad credendum tam ardua, et ad operandum tam dificilia, et ad sperandum tam Л. Шестов - страница 8 alta mundus absque mirabilibus signis inductus fuisset a simplicibus et ignobilibus hominibus" (но было бы более умопомрачительно, чем все знамения, если б мир ординарными, необразованными людьми, без чудес, был приведен к Л. Шестов - страница 8 вере настолько трудной, к деятельности настолько сложной, к надежде настолько возвышенной). И ведь точно. Библия была представлена миру ординарными, неучеными людьми, которые совершенно и не способны были защищать ее теми способами Л. Шестов - страница 8, которыми ее люди ученые оспаривали. Но философов такая Библия не удовлетворяла. Даже Бонавентура, о котором frater Alexander (de Hales) diceret de ipso quod in eo videtur Adam non pecasse (брат Александр из Галеса гласил Л. Шестов - страница 8, что в нем, казалось, Адам не согрешил), добивался "доказанной" правды. Грех первого человека не минует и святого: doctor seraphicus, духовный наследник Франциска Ассизского, преодолевший все земные страсти, одержим, как и мы Л. Шестов - страница 8 все, и не может преодолеть внутри себя cupiditas scientiæ: он желает "защитить", сделать самоочевидной правду откровения. Искушение подстерегает нас там, где его наименее всего мы ждем. Греческие учителя усыпили нашу Л. Шестов - страница 8 внимательность, внушив нам уверенность, что плоды с дерева зания были, должны быть началом философии для всех времен. И doctor subtilis, как мы помним, соблазнился. Он верует, но веры ему не довольно: он Л. Шестов - страница 8 просит у Бога разрешения вкусить от плодов с дерева зания. Все более влиятельные представители средневековой мысли безустанно повторяют: credo ut intelligam (верю, чтоб узнать).

В этом с большей наглядностью сказалось, к каким последствиям Л. Шестов - страница 8 был должен привести симбиоз греческой философии с правдами Писания. Главные начала и техника древнего мышления, точно огромный плющ, опутались 1000 вокруг иудейско-христианского "откровения" и душили его в собственных могучих объятиях. Вера Л. Шестов - страница 8, как нам указал Жильсон, стала заменителем познания. Об этом все открыто гласили, благо такие речи не могли вызвать насмешек у неверующих и негодования у инакомыслящих. Все очевидности свидетельствовали в пользу таковой иерархической установки Л. Шестов - страница 8. Против нее гласило только Писание. Но Писание всегда можно "объяснить". И т. к. всякие "истолкования" подразумевают готовую технику мышления, и потому что технику мышления, равно как и его принципы, находили и находили у Л. Шестов - страница 8 греков, то можно было вперед знать, что истолкованное Писание поставит веру на ее соответствующее место. Даже решительные пробы Д. Скота и Оккама отстоять область credibilia от посягательств разума не приостановили средневековую философию от Л. Шестов - страница 8 безудержного рвения перевоплотить откровенную правду в правду самоочевидную. В этом лицезрели и продолжают созидать величайшее торжество иудео-христианского мышления. Мы помним, что Лессинг уверенно обещал нам, что в какой Л. Шестов - страница 8-то момент все правды откровения станут правдами разумными, и что Жильсону пришлось приудержать благочестивую ревность Лессинга: не все, произнес он нам от средневековой философии, а только некие. Это, естественно, в высочайшей степени показательно Л. Шестов - страница 8. Почему только некие? И как быть с теми, которым не судьба никогда оправдаться пред разумом? Не придется ли их скрывать, чтобы избежать насмешек и, может быть, досадных упреков? Больше того, не придется Л. Шестов - страница 8 ли их совершенно откинуть, если выяснится, что они не только лишь не могут рассчитывать на защиту разума, но своим существованием являются для разума вызовом? И пророк Исаия и ап. Павел остерегали нас: мудрость людская Л. Шестов - страница 8 есть безумие пред Богом, мудрость Божия есть безумие для человека. И это сначала поэтому, что откровенная правда имеет своим источником веру, которая не укладывается в плоскость разумного осознания. Вера Л. Шестов - страница 8 не только лишь не может, она не желает перевоплотиться в познание. Смысл и загадочное содержание веры, о которой рассказывается в Св. Писании, в том, что она непостижимым образом высвобождает человека из тисков познания и Л. Шестов - страница 8 что познание, связанное с падением человека, может быть преодолено только верой. Так что, когда приходящая от веры правда преобразуется нами либо постигается как правда самоочевидная, в этом необходимо созидать указание на то Л. Шестов - страница 8, что она нами утрачена. Я знаю, что Бог един, означает совершенно не то, что верую в Одного Бога и то библейское Ауди, Istraёl (Слушай, Израиль), которое воплотилось в credo in unum Deum Л. Шестов - страница 8 (верую в Одного Бога). Жильсон утверждает, что греческим философам был чужд монотеизм. Я не могу задерживаться на этом вопросе. Скажу только, что с самого начала собственного существования греческая идея находила и находила Л. Шестов - страница 8 единый принцип во вселенной. 1-ый греческий философ назначил: есть все вода. И все за ним всегда гласили о едином принципе. Аристотель, в XII книжке "Метафизики" которого Жильсон черпает свои подтверждения о Л. Шестов - страница 8 том, что монотеизм ему был чужд, кончает ее стихом Гомера: ουκ αγαθòν πολυκοιρανίη· εις κοίρανος εστω (не добро многовластие: да будет единый правитель), и Аквинат, ссылаясь на это место, пишет: (Sum. Th. I. XLVII, III ad pr.) "...Aristoteles Л. Шестов - страница 8 ex unitate ordinis in rebus existentis concludit unitatem Dei gubernantis" (Аристотель выводит из единства имеющегося миропорядка единство управляющего Бога). Я не желаю этим сказать, что Бог Аристотеля - есть Бог Св. Писания. Напротив, тут Л. Шестов - страница 8, может быть, в особенности уместно напомнить слова Паскаля: Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова - а не Бог философов. Если б можно было обосновать как два раза два четыре, что греческие философы были монотеистами Л. Шестов - страница 8, это никак бы не значило, что они предвосхитили библейское откровение. Единый Бог, которого мы с очевидностью открываем в мироздании, имеет столько же общего с Богом Св. Писания, сколько пес, лающее Л. Шестов - страница 8 животное, с созвездием Пса. Разум усматривает единое начало, ему необходимо отыскать того, кто, как говор 1000 ил Паскаль по поводу Декарта, даст 1-ый толчок всему происходящему: разуму необходимо осознать. Недаром поэтому Гегель так страстно Л. Шестов - страница 8 отстаивал против Канта онтологическое подтверждение бытия Божия. Бог, ищущий и находящий защиту у закона противоречия, естественно, уже не есть Бог Авраама, Исаака и Иакова. Такового Бога, Бога "доказанного", Гегель мог тихо принять Л. Шестов - страница 8: он устоит и против логики Аристотеля, и против насмешек Вольтера.

Но "вера" - снова, естественно, вера Св. Писания - ни осознанием, ни подтверждениями не озабочена. Ей необходимо что-то другое, совершенно другое и Л. Шестов - страница 8, как мы на данный момент увидим, раз навечно всякое "осознание" и всякие "подтверждения" исключающее.

VI

Когда входит речь о вере Св. Писания, сначала, естественно, приходится вспомнить слова пророка Аббакума (II, 4): Justus ex fide Л. Шестов - страница 8 vivit (праведник живет верой), которые апостол Павел повторяет и в послании к Римлянам (I, 17), и в послании к Евреям (X, 38). Как не достаточно похожи они на "верую, чтоб узнать" и на "если не верите Л. Шестов - страница 8, не познаете", в которые Septuaginta превратила стих пророка Исаии! Вера - источник жизни у пророков и апостола, вера - источник понимающего познания у просвещенных греками философов средневековья: как не вспомнить о 2-ух деревьях Л. Шестов - страница 8, насаженных Богом при сотворении мира в Эдемском саду? И чтоб погасить все сомнения о том, какие места на иерархической лестнице ценностей занимают вера и познание, апостол, практически конкретно прямо за приведенными словами Исаии Л. Шестов - страница 8, пишет: "верою Авраам повиновался кличу Бога идти в страну, которую имел получить в наследство, и пошел, не зная, куда идет" (Евр. II, 8). Полная противуположность тому, чему учили греки. Платон Л. Шестов - страница 8 самым решительным образом отмежевывался от людей, которые ουκ ειδόσιν οπη ερχονται (не знают, куда идут), противоставляя им философов, которые, будучи убежденными, что ничего нельзя делать, что возбраняется философией, идут за ней туда, куда она ведет (Ph Л. Шестов - страница 8æd. 82d). Можно было бы без конца цитировать греческих философов в доказательство того, что высказанная ап. Павлом идея об Аврааме, который идет, не зная сам куда, им представлялась пределом безумия. Даже если б Л. Шестов - страница 8 Авраам и пришел в обетованную землю, поступок его, на оценку греков, оказался бы так же не достаточно хвалебным, как если б он и никуда не пришел. Порок Авраама в том, в чем Л. Шестов - страница 8 апостол и Писание лицезреют величайшее качество: он не признает законности притязаний познания, он не спрашивает у разума. С каким презрением Сократ в платоновской "Апологии" гласит о поэтах, гадателях, пророках: οτι ου σοφία ποιοιειν α ποιοτεν, αλλα φύσει τινι και ενθουσιάζοντες (которые делают то Л. Шестов - страница 8, что делают, не по разуму, а следуя природе либо в самозабвении). "Я от их ушел, - кончает он, - полагая, что имею пред ними то же преимущество, что и пред муниципальными людьми" (Ар. 22с Л. Шестов - страница 8). И в "Тимее" (известное место 71е), и в других диалогах Платон постоянно сторонится от θεία μοίρα ανευ νου, т. е. божественного наития без разума (как, напр., в "Меноне" 99е) либо в том же "Федоне": ανευ φιλοσοφιας τε και νου - без Л. Шестов - страница 8 философии и без разума. То, что в Аврааме поражает и восхищает апостола, в чем он лицезреет воплощение праведности, представляется Платону криминальным легкомыслием. Вроде бы возмутился он и его учитель Сократ, если б им Л. Шестов - страница 8 довелось прочитать слова апостола в послании к Римлянам: "ибо что гласит Писание? Поверил Авраам Богу, и это ему вменилось в праведность" (Рим. IV, 3). Может ли быть колебание, что Цельс верно отразил в собственной книжке Л. Шестов - страница 8 отношение греко- 1000 римского мира к тому, чем держалось прорывавшееся в мир новое учение? Греческая мудрость не могла принять ни отца веры Авраама, ни апостола Павла, ни библейских пророков, на Л. Шестов - страница 8 которых апостол повсевременно ссылается. Равнодушие, безразличие и "надменное" презрение к познанию - никому не простится ни в этом, ни в ином мире. Апостол Павел и его Авраам - ничтожные "ненавистники разума", от которых необходимо бежать Л. Шестов - страница 8, как от чумы. Нельзя даже утешить себя и тем суждением, что ап. Павел не "мыслитель" и что его задачка только спасти свою душу. Ибо греческая философия (а за ней и Климент Александрийский Л. Шестов - страница 8, как мы помним) в зании лицезрела единственный путь к спасению: εις δέ γε θεων γένος μη φιλοσοφήσαντι και παντελως καθαρω απιόντι ου θέμις αφικνεισθαι αλλ' η τω φιλομαθει, т. е. объединиться же с родом богов не дано тому, кто не философствовал, не очистился (через философию) и не возлюбил зания (Phæd. 82с Л. Шестов - страница 8). Если Авраам либо ап. Павел не "мыслители", если они не обожают и не отыскивают познания - им никогда не обрести спасения. Греки это твердо знали и не согласились бы ни за что на Л. Шестов - страница 8 свете уступить кому-либо право ставить и разрешать вопрос о знании и спасении души: мы слышали от Аристотеля, что философ сам все вопросы решает. Но с другой стороны, ап Л. Шестов - страница 8. Павел в собственный черед не отступил бы пред греками. Мы знаем, что он считал греческую философию безумием либо, как гласит Жильсон, что он назначил la banqueroute de la sagesse grecque.<> В послании к Римлянам (XIV Л. Шестов - страница 8, 23) он выразился еще посильнее: "все, что не от веры - есть грех", а во 2-м послании к Коринфянам он пишет (V, 7): "мы ходим верой, а не видением". Это уже не только лишь Л. Шестов - страница 8 провозглашение банкротства греческой мудрости - это уже обличение и суровое предупреждение. Греки ожидают от собственной мудрости, основанной на знании, спасения, а обретут смерть, ибо спасение от веры, только от веры.<> Тяжело не Л. Шестов - страница 8 узреть в этих речах апостола, равно как в словах пророков, в делах патриархов, на которые он ссылается, конкретной связи с тем, что поведано в книжке Бытия о дереве зания. И еще Л. Шестов - страница 8 сложнее допустить, что установленное средневековой философией отношение меж верой и познанием было взято ею из Писания. Напротив, совсем ясно, что греческие "первичные принципы" удушили основную правду библейского "откровения". Вера не только лишь Л. Шестов - страница 8 не есть низший вид познания: вера отменяет познание. Отец веры пошел, не зная куда идет. Он не имел нужды в знании: куда он придет и так как он пришел, там и будет обетованная Л. Шестов - страница 8 земля. Естественно, большего безумия для грека и нарочно не придумаешь. Это - тертуллиановское certum est quia impossibile (достоверно, ибо нереально): все определения правды, данные Аристотелем (и позже нашедшие для себя выражение в принятой средневековьем Л. Шестов - страница 8 формуле Исаака Израиля - adæquatio rei et intellectus (правда есть адекватность вещи и разума), опрокидываются. Не человек приспособляется к вещи и покоряется ей, а вещь приспособляется к человеку и покоряется Л. Шестов - страница 8 ему - как назовет ее человек, так и имя ей: veritates æternæ, veritates emancipatæ a Deo (не исключая и "закона" противоречия), которыми держалась и обеспечивалась крепкость и устойчивость обожествленного древним миром "познания", выпускают человека Л. Шестов - страница 8 из собственных тисков. Нужно считать, что такое же изумление (а то и негодование) испытал бы старый грек, если б ему довелось прочитать в Писании, что Отпрыск Человечий заявляет себя государем субботы Л. Шестов - страница 8. Никто не может быть государем над законом. И еще меньше вправе кто-нибудь сказать: суббота для человека, а не человек для субботы. Это ведь ужаснее, чем πάντων χρημάτω 1000 ;ν μέτρον ανθρωπος (человек измеряло всех вещей) Протагора. Это Л. Шестов - страница 8 низвергает нескончаемый, постоянный порядок мироздания, настолько дорогой сердечку эллина. Суббота не поэтому свята, что так установил Бог, а так как суббота свята - Бог установил заповедь: помни денек субботний! Святое так же не создано Л. Шестов - страница 8 и так же существует от века, как и настоящее: нескончаемые правды сущность несотворенные субботы и несотворенные субботы - нескончаемые правды. В особенности же возмутило бы греков, что Иисус отважился нарушить величавую заповедь по настолько жалкому Л. Шестов - страница 8 поводу: Его спутники проголодались. Для греческого мудреца - и в этом была его мудрость и та благая известие, которую разум принес миру, - людские скорби и радости полностью относились к той Л. Шестов - страница 8 области от нас не зависящего и поэтому для нас безразличного αδιάφορα, о которой нам столько поведали стоики, либо к тем привязанностям и страстям, о которых человека высвобождал платоновский катарзис. Эпиктет был уверен, что Л. Шестов - страница 8, если б Сократ очутился в положении Приама либо Эдипа, его обыденное спокойствие ему не изменило бы. Он бы повторил то же, что произнес в кутузке Критону: если так угодно богам, пусть так Л. Шестов - страница 8 и будет. Так, естественно, Сократ говорил бы и с Иовом, если б ему пришлось быть посреди его друзей (правда, друзья Иова и сами додумались, какие речи им необходимо держать). Но в Писании дело Л. Шестов - страница 8 обстоит по другому. "У вас же и волосы на голове все сочтены" (Мат. X, 30). И это не в том смысле, что Бог любитель счетоводства и у Него, как у примерного бухгалтера, ничего не теряется Л. Шестов - страница 8, а в том, что Бог помогает людям, и помогает конкретно в том, о чем, по учению греков, ни Бог, ни люди и помышлять не должны. Подходит к Нему нездоровая дама Л. Шестов - страница 8, Он ее лечит и притом гласит: "дерзай, дщерь! вера твоя выручила тебя" (ib. IX, 22). И снова мы там же читаем: "о, дама, велика твоя вера: да будет для тебя по желанию Л. Шестов - страница 8 твоему! И исцелилась дочь ее в тот же час". К пришедшим к Нему слепым Он обращается с таинственными словами: "По вере вашей да будет вам". Таких примеров из Писания можно привести сколько Л. Шестов - страница 8 угодно. Они все свидетельствуют о том, что через веру люди обретают что-то равно дальнее и от греческого катарзиса, и от греческого гнозиса. С особой силой и выразительностью это сказывается в словах Л. Шестов - страница 8 Иисуса (Матв. XVII, 20 и соотв. Матв. XI, 23 и Лук. XVII, 6): "ибо поистине говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: перейди отсюда туда, и она перейдет, и ничего не Л. Шестов - страница 8 будет вам неосуществимого" (ουδέν αδυνατήσει υμιν). Просто для себя представить, какой взрыв негодования вызвали в душах эллински просвещенных людей такие слова: более размеренные не наслаждались аристотелевским "много врут певцы". Даже в наше Л. Шестов - страница 8 время "христианский" философ Гегель не смущался по наименее суровому поводу повторять цинические издевки Вольтера. Но на данный момент нас занимает не то. Пусть одни смеются над Писанием, пусть другие с потаенным либо Л. Шестов - страница 8 открытым экстазом спрашивают: кто он таковой, что гласит как власть имеющий, - тут для нас значительно, что вера Св. Писания не имеет ничего общего с верой, как это слово понимали греки и как мы Л. Шестов - страница 8 его осознаем сейчас. Вера не есть доверие к наставнику, родителям, начальнику, сведущему доктору и т. д., которое и по правде есть только заменитель познания, познание в кредит, познание, еще не обеспеченное подтверждениями Л. Шестов - страница 8. Когда человеку молвят: "будет для тебя по вере твоей", либо: "если у тебя будет с горчичное зерно веры, то тебе не будет ничего неосуществимого", очевидно, что вера есть непостижимая творческая сила, величавый, величайший Л. Шестов - страница 8, ни с чем же не сопоставимый дар. И если при том еще, как в приведенных примерах, этот дар относится не к той области, которую греки называли τα εφ' ημιν, т. е. к тому, что в Л. Шестов - страница 8 нашей власти, а к тому, что находится вне нашей власти - τα ουκ εφ' ημιν, что нездоровой, по слову верующего, исцеляется, слепой прозрева 1000 ет и даже гора передвигается, то не остается никакого сомнения, что вера Л. Шестов - страница 8 Св. Писания определяет и сформировывает бытие и, таким макаром, считает конец познанию с его "вероятным" и "неосуществимым". Сократ был прав, когда добивался от людей познания, ибо он, как Аристотель,<> как стоики, как вся греческая философия Л. Шестов - страница 8, был весь во власти убеждения, что есть большая область бытия, нам, и не только лишь нам, да и богам, не подчиненного, "то, что не в нашей власти". И если сократовская уверенность Л. Шестов - страница 8 пришла к нему по правде с неба, как и его "узнай себя самого", а не была "внушением" агрессивной силы (eritis sicut dei scientes), то не только лишь credere contra rationem Л. Шестов - страница 8 vituperabile est (веровать против разума предосудительно), но более зазорно веровать ανευ φιλοσοφιας και νου (без философии и разума), и все, что Писание ведает нам о вере, должно быть отвергнуто. А учение ап. Павла о том, что человек оправдывается верой Л. Шестов - страница 8 независимо от дел (Рим. III, 28), должно быть признано вопиющим и аморальным. И вообщем, практически все его размышления в посланиях, равно как и бессчетные извлечения из пророков и книжек Ветхого Завета, которыми эти Л. Шестов - страница 8 размышления пересыпаны, не могут не вызвать последней степени раздражения и негодования у просвещенных людей. Кажется, что он специально дразнит и раздражает и древнейшую мудрость, и обычное благочестие. Он приводит (Рим Л. Шестов - страница 8. IX, 15) слово Господа к Моисею: "кого миловать, помилую; кого жалеть - пожалею", - и здесь же объясняет: "Итак, помилование зависит не от желающего и подвизающего, но от Бога милующего". И еще: "Итак, кого желает милует, кого Л. Шестов - страница 8 желает - ожесточает".<> На все вероятные "возражения" у него один ответ - слова пророка Иеремии: "а ты кто, человек, что споришь с Богом?" Ссылаясь опять-таки на патриархов и пророков, ап. Павел так позволяет Л. Шестов - страница 8 для себя гласить о законе: "закон пришел после, чтобы умножилось грех" (Рим. V, 20), либо: "закон производит гнев, ибо где нет закона, там нет и злодеяния" (ib. IV, 15). И, в конце концов, "Исаия Л. Шестов - страница 8 же смело гласит (άποτολμα και λέγει): меня отыскали не искавшие меня, я открылся не вопрошавшим обо мне" (ib. V, 20). Для греков и для следовавших за греками средневековых философов слова Исаии звучали, как ужасный приговор Л. Шестов - страница 8: все людские искания, все наши вопрошания напрасны. Бог раскрывается, Бог раскроется тем, кто не отыскивает, отвечает тем, кто не спрашивает. Что может быть ужаснее этого? Для чего тогда катарзис Платона, борения стоиков, для Л. Шестов - страница 8 чего exercitia spiritualia монахов и строгие itineraria подвижников, мистиков и святых? Все эти большие, нечеловеческие и такие прекрасные труды пропали даром? Можно ли разумными резонами "защитить" Бога Св. Писания от Л. Шестов - страница 8 тех уничтожающих обвинений, которые предъявляет к нему разумное мышление? Очевидно, что нельзя. Можно только попробовать отогнать от себя и разум, и его резоны, как сделал Паскаль: "Humiliez-vous, raison impuissante".<> Для Паскаля наше Л. Шестов - страница 8 убеждение, что самоочевидности обеспечивают правду, представляется как enchantement et assoupissement surnaturel, как сверхъестественное наваждение, навеянное на нас жаждой познания. Si vis tibi omnia subjicere, te subjice rationi (если хочешь все подчинить Л. Шестов - страница 8 для себя, то подчинись сам разуму), провозглашает от имени греческой философии Сенека, и нам кажется это пределом мудрости, мы отрадно покоряемся предъявляемому нам требованию. Но в Писании рассказывается другое: на предложение "все это Л. Шестов - страница 8 дам для тебя, если падши, поклонишься", последовал ответ: "отойди от меня, сатана, ибо написано (Втор. VI, 13): "Господу Богу одному поклоняйся и Ему одному служи"" (Матв. IV, 9-10). В этом основная противуположность меж "правдой" эллинов Л. Шестов - страница 8 и "откровением" Писания: для эллинов плоды с дерева зания были источником философии для всех будущих времен и совместно с тем освобождающим началом, для Писания - они были началом рабства и знаменовали Л. Шестов - страница 8 собой падение человека.

Может быть, ввиду 1000 проблем, связанных с библейским представлением о смысле и значении живущей в нас cupiditas scientiæ (жажды познания), тут будет уместно напомнить то, что об этом писал Л. Шестов - страница 8 Достоевский. Достоевский не обладал эрудицией Паскаля и не был очень начитан в теологии и философии, но в течение 4 лет, проведенных им в каторге, он имел в собственном распоряжении только одну книжку - Библию и ничего Л. Шестов - страница 8 другого, не считая Библии, он не читал. И из этого чтения родилась в нем такая же ненависть и такое же презрение к "разумным резонам", какое мы встречаем у Паскаля. В самоочевидностях нашего Л. Шестов - страница 8 мышления и он лицезреет наваждение и сон духа. "Невозможность, - пишет он, - означает каменная стенка! Какая каменная стенка? Ну, очевидно, законы природы, выводы естественных наук, математика. Уж как обоснуют для тебя, к примеру Л. Шестов - страница 8, что от мортышки произошел, так и нечего морщиться, воспринимай как есть... "Помилуйте, заорут вам, восставать нельзя: это два раза два четыре! Природа вас не спрашивается; ей нет дела до ваших желаний Л. Шестов - страница 8 и до того, нравятся ли вам ее законы либо не нравятся. Стенка, означает, и есть стенка и т. д., и т. д. Господи Боже, да какое мне дело до законов природы Л. Шестов - страница 8 и математики, когда мне почему-нибудь эти законы и два раза два четыре не нравятся? Очевидно, я не пробью таковой стенки лбом, если и по правде сил не будет пробить, но я Л. Шестов - страница 8 и не примирюсь с ней, поэтому только, что это каменная стенка и у меня не хватило сил. Будто бы бы такая каменная стенка и взаправду заключает внутри себя хоть какое-нибудь слово на Л. Шестов - страница 8 мир, единственно только поэтому, что она два раза два четыре". Если мы переведем на философский язык эти ошеломляющие слова Достоевского, мы принуждены будем признать решительный и единственный в собственном роде по Л. Шестов - страница 8 смелости отпор тем всеобщим и нужным суждениям, к которым так скупо, по Канту, стремится наш разум, либо тем διότι (почему), в каких для Стагирита состоит суть зания (у Спинозы tertium genus cognitionis либо intelligere) и Л. Шестов - страница 8 ради которых бл. Августин и схоластики соглашались веровать. С проницательностью и дерзновением, которых мы напрасно станем находить у создателя "Критики незапятнанного разума" и у maestro di coloro chi sanno.<> Достоевский накинулся на Л. Шестов - страница 8 "нескончаемые правды" конкретно с той стороны, которая казалась "естественно" защищенной и поэтому неприступной. Философски, т. е. на греческий лад, вышколенные люди, гласит он, пред стенкой искренно пасуют... "стенка имеет для их Л. Шестов - страница 8 что-то успокоительное, нравственно-разрешающее и окончательное, пожалуй, даже что-то магическое". Достоевский не знал "Метафизики" Аристотеля, не знал его ανάγκη αμετάπειστόν τι ειναι (необходимость не слушает убеждений) и его ανάγκη στηναι (нужно тормознуть), но если б он знал, он Л. Шестов - страница 8 не мог бы лучше найти и оценить смысл и содержание философских устремлений Стагирита. Как могло случиться, что величайший из философов в каменной стенке и в настолько же каменных два раза два Л. Шестов - страница 8 четыре мог узреть предельную и окончательную власть, и не только лишь узреть, но, падши, поклониться ей? Достоевский поднимает вопрос, который должен быть главным вопросом критики незапятнанного разума и от которого Л. Шестов - страница 8 Кант, по примеру собственных предшественников, уклонился: о доказательной силе доказательств, об источнике принудительности самоочевидных истин. Откуда пришло принуждение? Из Св. Писания Достоевский вынес то же, что, по словам Жильсона, вынесли и средневековые философы: "La Л. Шестов - страница 8 loi divine n'exerce aucune contrainte sur la volonté de l'homme. Il est établi que la liberté est une absence de contrainte absolue même a l'égard de la loi divine Л. Шестов - страница 8" (II, 99).<> Бог не заставляет, но два раза два четыре и каменная стенка заставляют, заставляют не только лишь человека, да и Творца: мы уже довольно наслышались о том, что non cadit Л. Шестов - страница 8 sub omnipotentia Dei.<> В принуждающей необходимости, и конкретно поэтому, что она заставляет и глуха ко всяким убеждениям, люди ув 1000 идели что-то "успокоительное, разрешающее, окончательное, даже магическое". Тяжело поверить, что indoctus (неуч) мог с Л. Шестов - страница 8 таковой остротой узреть и поставить основную делему метафизики зания. Когда Кант гласит о разуме, скупо стремящемся ко всеобщим и нужным правдам, когда Аристотель открывает свою "Метафизику" известными словами: πάντες ανθρωποι του ειδένας ορέγονται φύσει (все люди по Л. Шестов - страница 8 природе собственной стремятся к занию) - они вперед принимают и благословляют исходящее от познания принуждение. Даже doctor subtilis, учение которого о свободе граничит с признанием хаотичного, ничем не сдержанного произвола в самом существе бытия Л. Шестов - страница 8, даже и он не мог выкорчевать из собственной души того преклонения пред принуждающей правдой, которое является "условием способности существования познания". Свою "свободу" он защищает теми же методами, какими защищаются и другие Л. Шестов - страница 8 правды: не может же она оказаться в "худшем положении". "Istis, - пишет он, - qui negam aliquod ens contingens exponendi sunt tormentis, quousque concedant, quod possibile est non torqueri" (те, которые опровергают случайное Л. Шестов - страница 8 бытие, подлежат пыткам до того времени, пока они признают, что может быть не подвергаться пыткам). Эпиктет, чтобы отбиться от тех, кто возражал против закона противоречия, не находил достаточным ссылку на очевидности, а взывал Л. Шестов - страница 8 к более реальному средству - к угрозам насилием; это еще куда ни шло, с Эпиктета много не спросишь: в философии он причислен к dii minores.<> Но Д. Скот не Эпиктет: он, как и Л. Шестов - страница 8 Фома Аквинский, человек тончайшего философского мозга и превосходный диалектик; да и ему пришлось прибегнуть к грубому, чувственному принуждению: если б правды защищались только подтверждениями безупречного нрава и если б им не дано Л. Шестов - страница 8 было производить свои права насильно, от нашего крепкого познания мало бы осталось. Бог Св. Писания никого не заставляет, но правды разумного познания на библейского Бога не походят и прогуляться не хотят: они Л. Шестов - страница 8 заставляют, и как заставляют! Самоочевидности - только криводушное sine eifusione sanguinis (без кровопролития), которое прикрывает собой костры и пытки. В этом, к слову сказать, должно созидать разъяснение того парадоксального явления, что средневековое христианство Л. Шестов - страница 8 могло родить из себя инквизицию. Если точно откровенную правду можно и должно защищать теми методами, какими защищаются правды, добываемые естественным разумом, то без пыток не обойдешься: ибо и самоочевидные правды в Л. Шестов - страница 8 последнем счете опираются на принуждение.

Греческая философия тут останавливается. Здесь тормознула и "Критика незапятнанного разума". Но Достоевский ощущает, что здесь тормознуть нельзя, что тут конкретно должна начаться "критика". "Два раза два четыре Л. Шестов - страница 8 (т. е. самоочевидная правда), - пишет он, - есть уже не жизнь, господа, а начало погибели: по последней мере человек всегда страшился этого два раза два четыре, а я и сейчас боюсь". И потом вдруг Л. Шестов - страница 8 вырывается из него такое: "два раза два четыре - это нахальство; два раза два четыре глядит фертом, стоит поперек вашей дороги и плюется". Самоочевидности и разум, так скупо к самоочевидности стремящийся, не Л. Шестов - страница 8 удовлетворяют, а "раздражают" Достоевского. При встрече с самоочевидными правдами он ругается, смеется над ними, высовывает им язык. Он желает жить не по разумной, а по собственной "глуповатой свободе". Нам представляется это пределом парадоксальности Л. Шестов - страница 8 (чтобы не выразиться посильнее): мы не допускаем таких выражений. Наши величавые учителя стояли точно в оцепенении пред разумом и открываемыми им правдами и нас приучили к тому же. Не только Л. Шестов - страница 8 лишь поэтически настроенный Платон, да и трезвый, μέτριος εις υπερβολήν (чрезвычайно умеренный) Аристотель, зачарованные плодами с дерева зания, которые и по Писанию приятны для глаз и желанны для созерцания, слагали несравнимые гимны в честь и во славу Л. Шестов - страница 8 разума. Я не могу задержив 1000 аться очень длительно на этом, но, чтобы напомнить читателю, какую власть имела над мозгами наилучших представителей древнего гения открытая ими метафизика бытия, я приведу маленький Л. Шестов - страница 8 отрывок из "Никомаховской этики", который вместе с другими местами той же "Этики", равно как и "Метафизики", являет собой более сдержанное выражение того, чем определялись искания греческой философии ωστε η του θεου ενέργεια, μακαριότητι διαφέρουσι, θεωρητικη αν ειη. και των ανθρωπίνων δη η ταύτη ουγγενεστάτη ευδαιμονικωτάτη, т. е. деятельность Бога, превосходящего всех блаженством Л. Шестов - страница 8 - есть чисто созерцательная, и из человечьих деятельностей более всего блаженна та, которая поближе всего к божественной.<> Если, как показывает Жильсон, слова hæc hominis est perfectio, similitude Dei (совершенство человека есть Л. Шестов - страница 8 богоподобие - II, 85) выражали собой устремления Аквината, то и платоновский "катарзис" сводился к ομοιώσις θεω κατα δύνατον (вероятному уподоблению Богу - Theat. 176е). 'Αλήθεια (правда), приоткрывшаяся грекам (α-λανθάνειν), - постоянная суть бытия под изменчивой видимостью обыденного и всем доступного мира, и созерцание этой Л. Шестов - страница 8 сути обладало всеми помышлениями и желаниями их. И когда Достоевскому, невзирая на то, что он принадлежал к тем simplices et indocti, (обычным и неучам), о которых нам гласили бл. Августин и Л. Шестов - страница 8 Аквинат, либо, поточнее, так как он столько лет провел в уединенной беседе с теми simplices et indocti, которые принесли миру Библию, в собственный черед "раскрылось", что прославленное греками созерцание есть Л. Шестов - страница 8 преклонение пред каменной стенкой и мертвящим два раза два четыре и что хваленая свобода философского исследования прикрывает собой enchantement et assoupissement surnaturel, что оставалось ему делать? Спорить нельзя. Аристотель ограждает себя, как крестом Л. Шестов - страница 8 своим: "такое можно сказать, такового нельзя мыслить", и даже вольнолюбивый Д. Скот не смущяется сказать "non est cum eo disputandum, sed dicendum quod est brutus" (с ним не должно спорить, а Л. Шестов - страница 8 нужно сказать, что он не разумен). Естественно, в последнем счете Достоевский не над другими глумился и не с другими спорил - ни с Сократом, ни с Платоном, ни с Аристотелем: он с мучительным напряжением Л. Шестов - страница 8 преодолевал внутри себя падшего человека, ту cupiditas scientiæ, которую наш праотец, вкусивший от плодов запрещенного дерева, передал нам всем. Оттого он мог, он был должен сказать, и даже не сказать, а Л. Шестов - страница 8 возопить: "Я стою за собственный каприз, и чтобы он мне был гарантирован", либо: "желаю жить по собственной глуповатой, а не по разумной воле". Он спасался от соблазна "будете, как боги, понимающие" и "все Л. Шестов - страница 8 это дам для тебя, если, падши, поклонишься" и того бессознательного, но неодолимого ужаса пред "хаотичным" и "ничем не сдержанным произволом" Бога, который был, по-видимому, внушен искусителем уже первому человеку и стал, после Л. Шестов - страница 8 падения, нашей 2-ой природой. Смысл Ауди, Israël (Слушай, Израиль!) в том и заключается, что все находится в зависимости от воли Божией - omnis ratio veri et boni a Deo dependit,<> оттого и написано Л. Шестов - страница 8: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. И только тому, кто освободится απò της δουλείας της φθορας (от рабства тлению - Рим. VIII, 21), кто преодолеет внушаемый нам нашим разумом ужас пред ничем не ограниченной волей Божией Л. Шестов - страница 8 и рассеет 1000 наваждение нескончаемых, несотворенных истин, только тому дано будет совместно с пророком воскрикнуть: "погибель, где твое нажимало, ад, где твоя победа?"



laboratornaya-diagnostika-lejkozov.html
laboratornaya-rabot-s-.html
laboratornaya-rabota-1-dlitelnost-proizvodstvennogo-cikla.html